Фото мусульманка: D0 ba d1 80 d0 b0 d1 81 d0 b8 d0 b2 d1 8b d0 b5 d0 bc d1 83 d1 81 d1 83 d0 bb d1 8c d0 bc d0 b0 d0 bd d0 ba d0 b8 картинки, стоковые фото D0 ba d1 80 d0 b0 d1 81 d0 b8 d0 b2 d1 8b d0 b5 d0 bc d1 83 d1 81 d1 83 d0 bb d1 8c d0 bc d0 b0 d0 bd d0 ba d0 b8

Содержание

Как праздновать Рождество, если мама мусульманка, а папа христианин?

Автор фото, Clair MacDougall

Буркина-Фасо, большинство населения которой мусульмане, в последнее время все чаще становится мишенью исламистов. Накануне вечером в городе Арбинда в результате нападения джихадистов погибли 35 мирных жителей, из них 31 — женщины.

Но за мрачными новостными заголовками есть и другая, не такая пугающая картина. В стране мирно уживаются разные религии. Христианство исповедует примерно четверть населения страны, и очень часто семьи состоят и из мусульман, и из христиан.

Одну такую семью, живущую в столице Уагадугу, посетила журналист Клэр Макдугал.

Пятилетней Айрис Осния Уаттара родители прививают как основы католической веры, которую исповедует ее отец Денис Уаттара, так и ислама, поскольку ее мать Афоуссату Сану — мусульманка.

Девочка отмечает Рождество и исламский праздник Ид-аль-Фитр (Ураза-байрам).

Автор фото, Clair MacDougall

В ее доме на почетном месте висит фотография, на которой Айрис впервые увидела Санта-Клауса, когда была еще совсем маленькой. Фото было сделано в 2015 году на рождественской вечеринке в офисе цементной компании, в которой работает Денис.

Он учит дочь, как жить христианской жизнью, а Афуссату — мусульманской.

«Она ходит со мной в мечеть, а по воскресеньям посещает с папой церковь», — рассказала Афуссату.

Автор фото, Clair MacDougall

Пять раз в день Афуссату молится дома, а по пятницам она с Айрис ходит в мечеть.

Иногда дочь просыпается перед рассветом с матерью, чтобы совершить с ней первую молитву дня.

«Ислам — это религия, которая проповедует терпимость и учит принимать людей такими, какие они есть», — рассказала она.

Автор фото, Clair MacDougall

Айрис учится совершать омовение и молитву по детскому молитвеннику.

Среди других книг в доме можно увидеть Псалтырь — судя по многочисленным следам от пальцев, книгу берут в руки часто.

Автор фото, Clair MacDougall

Денис и Афуссату живут вместе шесть лет. Они познакомились в городе Туссиана, который находится примерно в полусотне километров от второго по величине города Буркина-Фасо Бобо-Диуласо.

В 2020 году они планируют провести церемонию бракосочетания, которая будет включать в себя элементы христианства и ислама.

Денис готов ненадолго обратиться в мусульманство. Пара объяснила, что некоторые мужчины-христиане так поступают, чтобы задобрить родственников невесты. После свадьбы они вновь обращаются в христианство.

Автор фото, Clair MacDougall

«Когда мы решили вступить в брак, не всем это понравилось», — сказал Денис, отметив, что его отец первое время сомневался в правильности такого решения.

«Поначалу все было крайне непросто. У моего отца нет никаких возражений, а вот мать против, — сказала Афуссату. — Если мужчина христианин, а женщина — мусульманка, обычно возражения появляются у ее родителей».

Она по-прежнему пытается добиться у матери благословения на отношения с Денисом.

Автор фото, Clair MacDougall

Во многих семьях Буркина-Фасо мирно уживаются христиане, мусульмане и спиритуалисты, а церкви и мечети часто бывают открыты и для христиан, и для мусульман.

Страну часто называют образцом веротерпимости.

У Афуссату много друзей-христиан. Хотя она и не посещает рождественскую службу в церкви, она все же отмечает Рождество с семьей Дениса.

По ее словам, она чтит и Рамадан, и Ид-аль-Фитр, и Рождество.

Автор фото, Clair MacDougal

В Рождество католический собор Непорочного Зачатия бывает переполнен прихожанами.

Как правило, эту и другие церкви охраняет вооруженная полиция. Христиане, как и мусульмане, в последнее время подвергались нападениям джихадистов.

В период, предшествующий Рождеству, руководители церквей посоветовали прихожанам быть бдительными, не брать с собой большие сумки и сообщать полиции обо всем, что вызывает подозрение.

Автор фото, Clair MacDougall

У храма все желающие украсить дом могут приобрести пластиковую елку, покрытую искусственным снегом.

Автор фото, Clair MacDougall

В день Рождества Денис отправляется с Айрис в свою церковь в Уагадугу, после чего вся семья собирается в доме дяди Дениса.

«Моя вера учит меня любить и принимать всех людей, — говорит Денис. — Судить может только Бог».

Автор фото, Clair MacDougall

Родители Айрис хотят, чтобы она сама решила, какому вероучению она хочет следовать, когда вырастет. Пока что она бывает и в церкви, и в мечети.

Денис и Афуссату говорят, что примут любой ее выбор.

«Любовь выше любой религии», — сказал Денис. Он считает, что в каждой вере содержится универсальная правда.

Автор фото, Clair MacDougall

Текст и фото Клэр Макдугал

Конкурс красоты «Мусульманка мира» выиграла представительница Нигерии — Российская газета

Обабия Айша Аджиболы из Нигерии стала победительницей конкурса красоты «Мусульманка мира», который проходил в Джакарте.

21-летняя студентка университета Лагоса встала на колени прямо на сцене и поблагодарила Аллаха за свою победу. Девушка не могла сдержать слез радости. «Мы здесь просто старались показать миру, что ислам — это красиво, — сказала она. Жюри присудило победительнице приз в 2200 долларов и поездку в Мекку.

Организаторы конкурса не скрывали, что их мероприятие прошло в противовес конкурсу «Мисс мира-2013», который в эти дни проводится в Индонезии. Там ежедневно шли массовые акции протеста с требованием запретить аморальный, с точки зрения мусульман, всемирный конкурс красоты. Власти вынуждены были бросить сотни полицейских на охрану прибывших красоток, а также пообещать, что конкурсантки не будут выступать в бикини из уважения к местным традициям.

Жюри интересовали не внешние данные конкурсанток, а то, как они, к примеру, знают Коран

А вот конкурс красоты среди мусульманок прошел спокойно и без эксцессов. Организаторы понимали, что у мусульман их затея вызовет много вопросов. Например, как могут женщины выходить по подиум без мужей, и вообще почему их будут беспрепятственно разглядывать и оценивать мужчины в зале. В итоге всевозможные возражения были учтены. Конкурсантки были одеты в яркие украшенные стразами наряды, полностью закрывающие тело, шею, руки и ноги. На головах девушек в обязательном порядке был хиджаб. Кстати, главным критерием отбора участниц было хорошее знание Корана, понимание ценностей мусульманского мира, собственное благочестие и непременно ношение хиджаба в повседневной жизни.

500 мусульманских девушек приняли участие в онлайн голосовании за право приехать на финал. В итоге были отобраны 20 претенденток из Ирана, Индонезии, Малайзии, Брунея, Бангладеш, Нигерии. Все они незамужние женщины, средний возраст которых около 20 лет. На конкурсе их сопровождали родственники, в основном, родители. Они же и оплачивали большую часть расходов за приезд и проживание в Индонезии их родных красавиц.

До начала конкурса девушки три дня проходили в Джакарте уроки духовного воспитания. Они вставали задолго до рассвета, чтобы помолиться, а потом оттачивать свои навыки чтения Корана. Сам конкурс продлился всего два с половиной часа. Членами жюри были уважаемые духовные представители мусульманского мира. Они внимательно слушали, как участницы с подиума читают Коран и что говорят о роли мусульманских женщин в их странах. Потом выбрали пять лучших, а затем и победительницу.

Как живет первая в России мусульманка-видеоблогер

Саратовская журналистка Айдан Мамедова ведет канал на ютьюбе, где объясняет, что значит быть мусульманкой. «Афише Daily» Айдан рассказала о том, как и зачем бороться с исламофобией.

«Мое самое популярное видео-трехминутка — «Я — мусульманка, и мне страшно». Оно с бешеной скоростью разлетелось в соцсетях. На данный момент его просмотрели 56 тысяч человек. Я записала его после терактов в Париже.

На следующее утро после произошедших терактов я проснулась в панике. Взяла лист бумаги и записала все, что было на душе. Мне было очень страшно. Я думала: «Боже мой, что вообще происходит? Что будет со всеми нами? Не придет ли завтра опасность на наши улицы? Кого нам больше бояться — озлобленных мирных жителей или террористов?»

К сожалению, исламофобия накрыла весь мир. И бороться с ней можно только благим примером. Нужно не просто называться мусульманином, но и быть им: стараться подражать пророку Мухаммеду, который всегда и со всеми был доброжелателен, который относился ко всем людям, независимо от вероисповедания, как к братьям, и даже во время войны не терял человечности и сострадания.

Отрастить бороду и на каждом шагу говорить, что ты мусульманин, — очень легко.

А вот постоянно работать над собой, говорить только благое и совершать как можно больше добрых дел — это трудно. Но это и есть самое важное. И если каждый мусульманин поймет, что он является лицом ислама, начнет показывать хороший пример, то и исламофобии в мире больше не будет.

Мы живем в такое время, когда нужно говорить, быть открытым. Современная мусульманка должна не только быть прекрасной женой и заботливой мамой, но и участвовать в жизни общества и быть примером для подражания.

В видеоблоге я рассказываю людям о своей жизни, о том, кто такая мусульманка и с какими вопросами она сталкивается. Мне часто задают вопросы: «Могу ли я носить платок, если я не мусульманка?», «Мой парень — мусульманин, я — христианка, можем ли мы пожениться?» и т. д. Мусульмане спрашивают обо всем на свете, начиная от того, как и где одеваться, и заканчивая вопросами о молитве.

Хорошо, что они спрашивают, ведь я проходила через поиск ответов на эти вопросы. Я родилась в азербайджанской семье, мои родители не соблюдали религиозные предписания.

Они верят в Бога, но мама только недавно начала молиться.

О том, что такое молитва, я узнала в 5 лет, когда гостила у бабушки в Азербайджане. Мне было интересно, почему это она несколько раз в день уединяется и ни на что не отвлекается. Я стала повторять за ней и начала молиться по-своему, по-детски. Затем мы вернулись в Саратов, и я уже дома продолжала молиться, как умела. Откуда во мне было желание обращаться к Богу, если родители мне не прививали исламские ценности, я не знаю. Только когда мне было 14 лет, я снова поехала в Азербайджан, и там мой брат научил меня молиться пять раз в день, проговаривая слова благодарности и восхваления Богу на арабском языке. Это такая особенность мусульманского намаза: независимо от национальности все мусульмане мира молятся, проговаривая слова именно на арабском языке. Сама молитва занимает около 5 минут. Слова на арабском языке читаются только во время пятикратной обязательной молитвы. А любые обращения к Богу, мольбы произносишь на своем языке, так, как тебе удобно.

Часто люди удивляются, почему я так чисто, без акцента, говорю на русском. Они даже не догадываются, что русский — это мой родной язык, и им я владею намного лучше, чем азербайджанским. Русский язык был моим любимым предметом в школе. Так получилось, что по количеству набранных баллов в ЕГЭ по русскому я была первой в районе.

Я росла в Саратове, и дома у нас всегда была особая атмосфера. Родители растили нас с братом в таких условиях, чтобы мы вдали от родины остались в азербайджанской культуре. Мама готовила национальные блюда, долму и люля-кебаб, овдух (окрошка), дюшбару (пельмени), азербайджанский плов. Нам прививали любовь к национальной литературе. Меня как девушку учили быть скромной, целомудренной и хозяйственной. Наш дом всегда был и есть полон гостей, ведь гостеприимство — важная черта любого азербайджанца. Родственные связи очень крепки, семьи у нас не просто большие, но и очень дружные. Каждый готов прийти на помощь своему родственнику, если будет необходимость.

А еще, на мой взгляд, очень важная черта азербайджанца — это толерантность и уважительное отношение к представителям других народов.

Я всегда хотела стать журналистом. Для меня журналист — это тот, кто болен своей работой, тот, кто честен с самим собой и со своей аудиторией.

На втором курсе журфака СГУ (мне было 20 лет) я стала ходить на занятия в нашу саратовскую мечеть, начала активно участвовать в организации мероприятий для мусульман. Постоянно находилась в кругу верующих людей с активной жизненной позицией. Вера моя стала укрепляться и выходить на новый уровень понимания и осознанности. Я хотела становиться лучше и лучше, во мне проснулось желание надеть хиджаб.

Я решилась надеть хиджаб, когда была на летнем форуме кавказской молодежи в Домбае. Я поехала туда от нашей мечети в качестве журналистки. На форуме было очень много покрытых активисток-мусульманок. Форум длился неделю, и все это время я была в хиджабе. А когда вернулась домой, поняла, что платок стал частью меня, я просто не хочу его снимать.

Мой папа отреагировал спокойно. Вообще в азербайджанской семье воспитанием девочек занимается мама, папа не лезет в женские дела, не обсуждает их напрямую с дочерью. А вот мама моя была против. Она просто переживала за меня: «Как же так! А что скажут люди? Как ты замуж выйдешь, вдруг никто на тебе не женится?!» Испугалась не потому, что боялась, что я попала под чье-то влияние, ведь она меня очень хорошо знала, мы всегда были близки и откровенны друг с другом. А скорее потому, что побоялась общественного осуждения, боялась, что кто-то меня обидит.

У меня состоялся с ней один единственный разговор, который нокаутировал все ее тревоги. Я сказала ей: «Мама! Ты должна радоваться тому, что твоя дочка — соблюдающая мусульманка. Это подобно семечку, которое бросили в асфальт, и оно чудесным образом взросло. У меня не было никаких условий, чтобы я выросла мусульманкой, но это произошло. Ты в отличие от других родителей можешь быть на 100% уверена, что пока я мусульманка, я тебя никогда не брошу, потому что мне не позволит это сделать моя вера. Пока я мусульманка, я всегда буду рядом, я всегда буду слушаться тебя. Но в вопросе хиджаба я не могу тебя послушаться, потому что покрываться мне сказал сам Бог, и Его повеления для меня выше твоих».

В университете с платком у меня никаких проблем не было. Все как относились ко мне, так и продолжали относиться. Студентам и преподавателям было важнее то, что в моей голове, а не что на ней. Я со всеми была в хороших отношениях, с некоторыми одногруппниками общаюсь до сих пор. Однажды ко мне подошла женщина на улице

и сказала: «Девушка, какая вы красивая! Вы замечательно выглядите!» Мне было очень приятно.

Один раз со мной произошла неприятная ситуация. Меня попросили выйти из автобуса, так как одна пассажирка, осмотрев меня с головы до ног, заявила водителю: «Девушка, куда это вы? Дима, открой-ка дверь! Барышня с нами не едет». Я опешила — и весь автобус тоже. Я не стала вступать в пререкания, просто вышла.

Эта ситуация сделала меня сильнее. Сегодня на реплики «О, Боже!» я отшучиваюсь: «Ну хоть Бога вспомнили, глядя на меня».

Кстати, по поводу комментариев к моему блогу. Они бывают разные. 80% — «Спасибо большое, ты мне очень помогла! Спасибо большое, я даже расплакалась! Сними, пожалуйста, то-то, то-то…» 20% — «Ты не должна выставлять себя напоказ, это никому не нужно, ты нескромная…» На негативные комментарии я просто не отвечаю. Не хочу ни с кем спорить, что-то доказывать.

К тому моменту, как я создала блог, я уже спокойно относилась к осуждению. Я понимала, что критики не знают мои намерения. У меня нет цели привлекать к себе мужчин. На всех видео я одета согласно нормам моей религии. Я не делаю ничего плохого, наоборот, для меня важно быть полезной, и если я помогу хоть одному человеку, это будет для меня большой радостью и достижением.

Я занимаюсь переводами с турецкого на русский. На фрилансе пишу статьи на разные сайты: от молодежных до этнических азербайджанских и религиозных. В прошлом году была журналисткой на первых Европейских играх в Баку. С недавнего времени я веду программу «Исламская мозаика» на канале «Россия-24». В ней мы рассказываем о мусульманах Саратовской области, о нашей деятельности. Программу выпускает наша саратовская мечеть.

Еще в школе я была капитаном команды КВН, играла на фортепиано, занималась эстрадным вокалом. Поэтому когда я начала свой блог, родители не удивились. Мама активно следит за мной на ютьюбе, всегда смотрит видео, читает комментарии. А потом спрашивает: «Доча, ты читала, что тебе написали?»

Только один мой близкий родственник, двоюродный брат, сначала не понимал меня. И у нас с ним еще пару лет назад произошел разговор. Он — мой главный вдохновитель и критик. Он соблюдающий мусульманин, успешный журналист, успел облететь весь мир с программой «Путешествуем вместе со мной». Сейчас работает преподавателем на факультете журналистики.

Он был категорически против любой моей деятельности в интернете. Он спросил меня, зачем мне нужно постоянно быть на публике, выставлять фотографии, делать видео. И я ответила ему: «Вот ты живешь в Азербайджане, до этого жил в Турции и в США. Ты думаешь, все люди такие же, как там. А у нас в России люди ничего не знают об исламе! Им хочется узнать, им интересно! Они думают, что мы странные, что мы не от мира сего. Я хочу объяснять людям, кто такая мусульманка. Как часто они заходят в мой инстраграм, который я специально не закрываю, смотрят фотографии, читают размышления и понимают, что я такой же человек, абсолютно нормальный и даже интересный! А потом пишут мне и говорят добрые слова. Мне важно, что благодаря мне люди начинают узнавать об исламе». Тогда брат улыбнулся и дал добро.

Я завела видеоблог, чтобы быть открытой людям. Я и предназначение свое вижу в том, чтобы доносить до людей красоту моей религии и развеивать стереотипы. А еще я, как и любая девушка, планирую выйти замуж. Избранника я выбираю тщательно. Для меня важно, чтобы супруг поддерживал меня в моей деятельности. Семья, дети в любом случае будут на первом месте. Но и свои профессиональные и личные цели я хочу реализовывать.

Принять ислам и полюбить | openDemocracy

Мусульманки возле рынка «Беркат» в Грозном, Чечня, 2012. (c) Рамиль Ситдиков / РИА Новости. Все права защищены.

Русская девушка встретила сильного, уверенного в себе, целеустремленного и брутального кавказца, приняла ислам и вышла за него замуж. И жили они счастливо, но недолго, потому что он улетел и не обещал вернуться. Грустная и уже немного обыденная история.

Статистики, показавшей бы, сколько женщин в России за минувший год приняли ислам, нет. К сожалению, нет и данных о разводах мужчин-мусульман и принявшими ислам женщинами. oDR решил выяснить, как живут такие пары, и находят ли они свое счастье.

Будь моей женой, еще одной

С Миланой (имя изменено по просьбе девушки) мы беседуем в уютной, современной московской квартире. Здесь моя собеседница живет и принимает клиенток – она стилист-парикмахер. Красота для нее – это образ жизни: длинные волосы Миланы идеально уложены, недавно сделан маникюр. Ее кожа невероятно ровная, наращенные ресницы не отличить от настоящих. В гардеробе много одежды, призванной подчеркнуть достоинства точеной фигуры. Обувь очень разная – есть и кроссовки, и туфли на высоком каблуке.

Недавно прошло десять лет с того момента, как эта девушка модельной внешности сменила всю одежду на черное платье, хиджаб и ботинки на плоской подошве. Тогда Милана приняла ислам и начала одеваться по строго по требованиям религии. До этого она, девочка из Оренбургской области, любила тусовки, успешно строила в Москве карьеру стилиста, работала со звездами. А потом познакомилась в «Одноклассниках» с будущим мужем. Тогда ей было 18 лет.

«Моя страница была пуста – ни информации, ни фото. Как-то раз мне написал сообщение человек, у которого тоже была совсем пустая страница. Он задал вопрос – «Ты мусульманка?» Не знаю, почему, я ответила «Да». Он ответил – «Ты джяхилька?» Я не знала, что это, а когда он пояснил, что это мусульманка, не соблюдающая требования веры, мне стало очень обидно. Он начал писать мне, что истинная мусульманка должна совершать намаз, ходить с покрытой головой.

Через несколько дней он написал снова, у нас завязался разговор. Он рассказывал мне об исламе, спрашивал, почему я не совершаю намаз. Я спросила, что для этого нужно, и он начал присылать мне молитвы.

Накануне мы с подружками тусовались в клубе, а на следующий день я уже читала хадисы (описания жизни, мыслей и действий пророка Мухаммада о религиозно-правовой жизни, которые вместе составляют Сунну), не выходя из дома. Еще через день я начала искать человека, который бы научил меня делать намаз. Нашла девушку в хиджабе, жившую по соседству, пригласила в гости, слушала и смотрела на нее, как завороженная. Тогда я поняла, что не могу выйти в магазин без платка. Вот так я закрылась».

За неделю Милана полностью сменила одежду. В длинном платье и хиджабе она пришла на свою работу. «Там были шокированы. Они решили, что какой-то кавказец меня «вербует». Родные были, мягко говоря, не в восторге – у тети началась истерика, мама и папа паниковали, но мне было все равно. Я удалила все номера подруг, которые не поняли меня. Честно говоря, я удалила всех». Через месяц все московские друзья Миланы пропали.

«Со временем клиентов в салоне, где я работала, у меня стало меньше. А через пару месяцев управляющая сказала, что в моих услугах они больше не нуждаются. На скопленные деньги я не могла долго жить. От квартиры в центре пришлось отказаться, я начала искать другое жилье, но никто меня не впускал. Прямо говорили, что закрытым не сдают. Я не могла устроиться работать даже в простую районную парикмахерскую. Как только меня видели, я сразу получала отказ.

Я распродавала свою дорогую одежду и обувь – благо, у меня скопилось почти три чемодана. Оставила только два платья – зимнее и весеннее, и одну пару обуви. Через некоторое время устроилась в крошечную парикмахерскую и начала немного зарабатывать. Туда ходили таджики и узбеки, мой вид их устраивал.

Я многого насмотрелась за это время в Москве. Люди крестились напротив меня в трамвае, материли, обсуждали, кричали гадости, назвали ваххабиткой. Но меня волновало только отношение родственников, которые все еще думали, что меня вербуют. Даже ставили условие – либо ислам, либо мы».

Анонимный друг продолжал писать девушке, а через полгода, так и не увидев даже фотографию, предложил стать его женой. Когда Милана согласилась, он написал, что есть одно «но». «Я поняла, что мне придется стать второй женой. До этого он присылал мне много хадисов, где рассказывалось о роли второй жены, что это нормально, это не любовница. Так что я была готова к этому и не испытывала сомнений или ревности».

Салам, Дагестан

Вскоре Милана уехала в Махачкалу – выходить замуж. «Перед свадьбой он позвонил и сказал, что нужен махрам – мой отец или брат, кто бы выдал меня замуж. Он сказал, что, так как мой папа христианин, его можно заменить на его друга-мусульманина. К тому же родители все равно не одобрили мой брак. Я просто поставила их перед фактом, что уезжаю в Дагестан.

Его братья и сестра знали о браке, а вот от жены и матери он это скрыл. Как он это сделал, я не знаю, но меня это нисколько не тревожило – я была абсолютно счастлива. За пять лет мы ни разу не поссорились».

Муж Миланы тщательно скрывал, что он обеспеченный человек – год девушка жила в крошечной съемной квартире на окраине Махачкалы. «Конечно, он не был со мной все время – просто приходил иногда ночевать. Как-то в канун уразы (в конце священного месяца Рамадана) он приехал и сказал, что хочет сделать мне сюрприз. Посадил меня в машину и привез к красивому большому дому, сказав – этот дом твой».

Потихоньку в жизнь Миланы начали возвращаться ее московские подруги, которые отвернулись от нее в начале. Муж покупал им билеты, и они прилетали навестить ее в Махачкалу, не забывая сказать, что та «не прогадала» и ей «грех жаловаться». «Я вернулась в индустрию красоты, у меня появилось много новых подруг, не только закрытых. Все они знали историю принятия мной ислама, все мной восхищались.

Но была и обратная сторона. Дагестанские женщины говорили иногда, мол, тащатся сюда всякие русские, закрываются и уводят наших мужиков. Это говорили мусульманки, взрослые. Таких случаев было много. Одной из таких женщин оказалась его мать».

Мечеть в Гимрах, Дагестан. Фото СС: Варвара Пахоменко / Международная Кризисная Группа / Flickr. Некоторые права защищены.

Через четыре года мать начала активные попытки отправить Милану обратно в Москву. «К нам в салон приходили подозрительные женщины, интересовались мной, спрашивали, как я живу, интересовались мужем. Я понимала, что их подсылала она.

Однажды он приехал домой очень напуганный. Позже оказалось, что мать дала ему неделю на то, чтобы убрать меня из его жизни, иначе меня похоронят. Ей показали мои фотографии до ислама, где я была в клубах, на пляже в купальнике, и так далее. И она сказала, что не даст «какой-то русской модели развести сына». Он поддался ее давлению».

Муж отправил Милану в Москву «на время», но девушка приняла решение больше не возвращаться в Махачкалу. «По возвращению я ходила закрытой около полугода. Это были сложные времена, тогда очень часто происходили теракты. Я понимала, что на работу в такой одежде не устроюсь, а жить на попечительстве или в общежитии я не могу. Тогда я сменила хиджаб и платье на косынку и юбку до колена. Потом нашла хорошую работу, где управляющая убедила меня снять и косынку».

Ингушетия в Москве

С Лейлой (имя изменено по просьбе девушки) мы встретились в московском сетевом кафе. Она взяла с собой младшую дочь – малышке скучно без мамы. Дома Лейлу ждут еще двое сыновей, старшему скоро будет 14.

Лейла – русская, приняла ислам в начале 2000-х, когда ей было 19 лет. «Я родилась в Питере, а школу заканчивала уже в Москве. Когда поступила в институт, уже занималась поиском смысла жизни. Родители не ставили мне никаких рамок, и мой приход в ислам был чем-то вроде попытки всех удивить. Это мне удалось».

Приняв ислам, Лейла очень быстро поменяла образ жизни, перестала общаться с противоположным полом. «В институте я разговаривала только с девочками, садилась там, где нет ребят. Все подруги были в шоке, пытались меня «спасать». Я полностью сменила одежду, хотела говорить только о религии. В итоге круг общения полностью сменился».

Через полгода Лейла уже вышла замуж. С избранником ее познакомили новые друзья-мусульмане, а через две недели они уже заключили религиозный брак — никях. Ингуш, на 10 лет старше, разведенный, жил в Москве вместе с родителями, сразу сказал, что ищет жену. Брак узаконили не только перед богом, но и перед государством – расписались в загсе. Лейла сразу родила ребенка и бросила институт.

Новая соборная мечеть в Москве. CC-by-NC-ND-2.0: Хусен Рустамов / Flickr. Некоторые права защищены.

Лейла ни разу не была на родине мужа, однако это не помешало ей познать все «радости» жизни ингушской снохи. Мама мужа была русской, но легче от этого не становилось. «Она прошла через жизнь в высокогорном ингушском селе – варила супы в котле и мыла коров под надзором восьми сестер мужа. Систему устройства ингушской семьи она знала хорошо и сразу сказала мне, что замуж выходят, чтобы работать в доме. Его родители были уже пожилыми, и вся домашняя работа легла на мои плечи. Коров я не доила и дворы не мела. Как говорил муж, делала обычную женскую работу».

Женской работы было немало. Когда приезжали родственники, а это происходило часто, приготовить на всех еду, убрать за всеми, мыть всем обувь было обязанностью Лейлы. «Двоюродные братья мужа бросали в ванне рубашки и носки, и утром все должно было быть чистым. Я старалась, как могла, но все равно постоянно ощущала чувство долга.

Муж не был закмнут на традициях, и для него не составляло труда помыть посуду. Но тут в дело вступала мама, которая всегда отпускала замечания в мой адрес. Ингушские традиции вспоминались всегда, когда было нужно оказать давление. Через некоторое время начинаешь чувствовать себя ничтожеством. А из-за того, что это происходило в Москве, возникал постоянный диссонанс. Ты ни там, ни здесь. Непонятно, кто ты вообще».

Ислам не становится достаточным связующим фактором для укрепления семьи, убедилась Лейла. «Если хочешь стать ее частью, от своей национальности придется отказаться. Нужно стать ингушкой. Когда я просила у мужа разрешения посидеть вместе за столом, он отвечал, что «как у Васьки тут не будет». Кавказский менталитет совсем другой. Нельзя с ним слиться, даже если вы одной религии».

Развелись они по инициативе Лейлы – по личным причинам, не связанным с национальностью мужа. Сейчас она уже не так строга в отношении внешнего вида – сменила хиджаб на шарф и шапочку, может надеть джинсы. Дети остались вместе с ней, хотя по ингушским традициям так не положено. Полгода муж угрожал забрать детей, но так этого и не сделал. Потом успокоился.

«Русских мусульманок мужчины очень любят, потому что они мало требуют. Им нужна только любовь. Особенно арабы этим часто пользуются – у них ходят легенды о русских женах, принявших ислам. Они дарят любовь и ничего не просят взамен. Да и кавказцы часто уходят к русским – по этой же причине», — считает Лейла.

Из Грозного с любовью

Алена живет в Грозном три года. Ей 31, с будущим мужем она познакомилась на Севере. Украинка по национальности, она родилась и жила в республике Коми. Он, как и многие другие кавказцы, приехал туда на заработки.

«Сначала я думала, что это несерьезно, что он уедет в Чечню и ничего не получится. Но вышло по-другому. Я работала тогда в банке, и вдруг появилась вакансия в Кабардино-Балкарии. Я подала запрос, и через полгода меня перевели туда. Уже по приезду я приняла ислам, и мы поженились», — рассказывает Алена.

Муж старше Алены на 10 лет. Он уже был женат, от первого брака у него есть дети, которые живут с его матерью. Эти обстоятельства не смутили ни Алену, ни ее родственников – он оказался хорошим и воспитанным человеком. «Он познакомился заранее со всеми моими родственниками и покорил их – такой интеллигентный, начитанный мужчина. Мама видела, что он обо мне очень заботится, поэтому не была против моего переезда и нашего брака».

В загс они не ходили. «Сначала я думала, что расписываться необходимо – ведь это важно для моих родственников. Но сейчас я понимаю, что это не нужно. В Чечне редко кто расписывается. Тут достаточно никяха. Есть брак перед Всевышним, остальные моменты не существенны», — уверена собеседница.

Решение о переходе в ислам Алена приняла еще до переезда на Кавказ. Общественное мнение было тогда негативно настроено к мусульманам, тем более на Севере. «Даже сейчас, когда кто-то спрашивает моих родителей обо мне, и они говорят, что я живу в Чечне и вышла замуж, начинаются вопросы – а как же так? Там же опасно? Страшно? Маме приходится переубеждать других», — говорит девушка.

Случались с Аленой и курьезные случаи. «Однажды я ехала на поезде из Нальчика на Север. Разговорились с женщинами, я рассказала, что у меня муж-чеченец. Было холодно, я была в сапогах, а сменную обувь в поезд забыла. И вот наступила ночь, я легла спать. Через сон слышу, что они шепчутся – мол, доедем не доедем, не взорвемся ли… Я не сразу поняла, что это обо мне. Оказалось, что они решили, раз я везу большой чемодан, но не взяла сменную обувь, у меня там бомба. Русские женщины, бабушки. В общем, я поняла, что меня в эту ночь охранял весь вагон», — вспоминает Алена.

В Чечне Алене не сложно – она полностью влилась в окружающий социум и приняла правила, по которым живет здешнее общество. Как сама говорит — очеченилась. «Чеченцы не могут быть полностью светскими. Да, они могут поддержать любой разговор, будут лояльны и коммуникабельны, но в семье будут следовать правилам. Чеченская семья – это мусульманская семья. В обществе тоже нужно вести себя так, как требуют традиции и религия», — говорит Алена.

Мусульманская мода. Рекламные щиты в Грозном, Чеченская Республика. (c) Рамиль Ситдиков / РИА Новости. Все права защищены.

Говорить о разделении ролей на главный-не главный между мужем и женой в чеченской семье бессмысленно. Тут все решает мать мужа – марнана. «Тут говорят — марнана правит миром. И неважно, сколько лет мужчине — как она скажет, так и будет. Это беда – мамы часто лезут в семьи детей. Я мало знаю семей, где марнана была бы довольна снохой», — говорит Алена.

Самой ей не приходится часто общаться с матерью мужа, как и с другими его родственниками. Они не очень хорошо восприняли новость о том, что в семье появится нечеченская сноха. Родственников мужа не было и на их свадьбе. «Раньше всех узнали его братья. Другие родственники думали, что это у него не серьезно, а когда мы поженились, то начались скандалы. Было непросто, да и сейчас нелегко. Но у меня выработался иммунитет к этому. Они не говорили открыто, что дело в национальности, но я понимаю, что им не все равно, что я не чеченка».

Друзья и коллеги куда более равнодушны к ее национальности, многие начали принимать «за «свою». К тому же она здесь не одна такая. «Я знаю достаточно девушек, которые, как и я, приняли ислам, вышли замуж и переехали сюда из других российских городов», — рассказывает Алена.

Алена считает, что для построения нормальной семьи с мусульманином женщине нужно принять ислам, иначе ссор не избежать. «А как обучать детей, что говорить о боге, какое религиозное образование давать? Как молиться, как отмечать праздники? Семья с разной религией вряд ли сможет нормально просуществовать, будут споры, противоречия», — уверена она.

У Алены детей пока нет, но планы они с мужем уже строят. «Конечно, дети будут воспитываться в чеченских традициях, но я бы хотела, чтобы они знали о том, что дедушка был украинцем. Главное для меня, что дети будут хорошо воспитаны в исламе – а среди мусульман нет разделения на национальности, тут все братья и сестры».

Своя – не своя

К сожалению, история Алены скорее исключение, чем правило. Часто браки между принявшими ислам женщинами и этническими мусульманами заканчиваются разводом. Религиозный фактор, призванный объединять людей – в том числе и внутри семьи, не срабатывает. Почему?

Доцент кафедры этнопсихологии и психологических проблем поликультурного образования МГППУ, этнопсихолог Ольга Павлова объясняет, что проблема кроется не в исламе, а в обычаях тех народов, которые исповедуют ислам.

«К сожалению, браки между женщинами, принявшими ислам, и мусульманами по рождению часто распадаются. Но дело не в том, что девушка попадает в мусульманскую семью и терпит из-за этого трудности. Многие народы, исповедующие ислам, относятся к культурам традиционного типа или сохранившим традиционные черты, и живут не только по вероучению, но и по своим обычаям – адатам. Эти адаты сильно отличаются от того образа жизни, который привыкла вести девушка в Москве. Например, Северный Кавказ – это совершенно другой, очень специфичный тип культуры.

Девушка должна понимать, что входит в семью, где есть не только ее муж, но и весь его род, который будет принимать определяющее участие в их семейной жизни

Вступая в брак с человеком традиционной культуры, девушка должна понимать, что входит в семью, где есть не только ее муж, но и весь его род, который будет принимать определяющее участие в их семейной жизни. То есть, помимо выстраивания отношений с мужчиной – мужем, ей надо выстроить отношения с большим числом его родственников, среди которых главными являются его родители, и прежде всего свекровь.

Это очень сложная задача для неподготовленной к этому девушки. Когда девушка принимает ислам, возникает иллюзия, что принятие религии откроет перед ней брачные двери вне привязки к национальности. На практике это, как правило, заблуждение. Религиозная идентичность является интегрирующей, надэтнической составляющей, но в реальной жизни национально-культурная специфика в подавляющем большинстве случаев все равно остается.

Поэтому проблема межэтнических браков заключается в разном культурном коде супругов. По большому счету, вступая в межэтнической брак, женщина в психологическом смысле должна стать чеченкой, ингушкой и так далее – в зависимости от семьи, в которую она хочет войти», — поясняет Павлова.

Принять ислам — не самое главное для того, чтобы быть «своей» в мусульманской семье. Главная сложность в том, чтобы наладить отношения с другими членами семьи, особенно, с женщинами. Фото: ansar.ru

Представление о любви у новообращенной мусульманки и ее избранника тоже зачастую абсолютно разное. «Семья во всех традиционных культурах создается для укрепления рода, для рождения большого количества детей. Понимание любви, как и роли мужа и жены, в традиционных культурах другое. Для девушки из иной культуры будут непривычными многие табу на публичную демонстрацию чувств к жене, которые приняты в традиционных культурах, и могут восприниматься ею как отчужденность.

В Москве, Петербурге, в других подобных городах главенствует индустриальная модель семьи, которая кардинально отличается от традиционной. Равноправие полов, стирание гендерной разницы – это все свойства индустриальной модели. В традиционной модели мужчина – это непререкаемый авторитет, женщина зависит от него.

Нередко девушки считают, что почувствовать себя настоящей женщиной можно только с брутальным представителем Северного Кавказа. Это очень большое заблуждение. Те маскулинные черты, которые демонстрируются мужчиной во время ухаживания, не гарантируют счастья в семейной жизни. Тут важны терпение, доброта, забота, а это не всегда кроется за внешней брутальностью. Зачастую молодые девушки не в состоянии это понять», — объясняет Павлова.

В итоге большая любовь может обернуться большим разочарованием. А разойтись с принявшей ислам женой, которая в большинстве случаев из другого этноса, очень просто. Ведь в проблемной ситуации она остается одна против целого рода, к которому принадлежит муж. Сходная ситуация была и у Лейлы, которая испытывала серьезное давление со стороны родственников мужа и не могла опереться на собственных родственников в конфликтных ситуациях.

«Когда женятся внутри своего этноса, то один род соединяется с другим, и молодые люди не могут просто так взять и развестись, ведь они представляют интересы двух больших сторон, которые породнились посредством брака. Бывает, что мужчина хочет развода, но род его останавливает, потому что это не его личное дело. А когда брак межэтнический, и жена – русская, то за женщиной не стоит никакой род. В этом случае развод происходит очень легко. Межэтнические браки чаще оказываются вне системы неформального социального контроля, что, в конечном счете, снижает их стабильность», — поясняет Павлова.

Вторая жена: теория и практика

Наша первая героиня на редкость спокойно восприняла новость о том, что ей предстоит разделить мужа с другой женщиной. Предложение стать второй женой поступают девушкам очень часто, но мало кто осознанно соглашается на такой вариант отношений. Наиболее негативно настроены мусульманки по рождению, хотя ислам разрешает многоженство. Так что же не нравится женщинам?

«К сожалению, не всегда под формулировкой «вторая жена» подразумевается именно жена. Нередко за этим кроется роль любовницы, которая не имеет никаких прав», — объясняет Ольга Павлова. Со второй женой брак в загсе не заключается, она не всегда бывает обозначена для широкого круга родственников. Зачастую ее скрывают от первой жены и детей, что полностью противоречит религии. Ведь по шариату главное, что отличает блуд от семейной жизни – это публичность, напоминает эксперт.

«Моя практика показывает, что русские девушки чаще готовы стать второй женой, чем чеченки или ингушки. А ведь они подвержены большему риску. «Тайных» браков с ингушкой не может быть – у нее есть большая семья, и ее права будут соблюдены ее родом. А если мужчина возьмет в жены девушку из другой культуры, то тут все ее права жены, вытекающие из шариата, могут быть нарушены. Развестись с ней можно в любой момент и без объективных причин.

Так как брак в загсе оформлен не был, отстоять свои права при разводе женщина может только обращаясь к авторитетным духовным лицам, алимам или имамам. Но в условиях светского государства их влияние очень ограничено, их решения не имеют юридической силы и могут не иметь авторитета для мужа и его рода», — констатирует Павлова.

Нередко, у второй жены нет никаких прав, и развестись с ней намного проще, чем с первой. Фото: islamdag.ru

Новообращенная мусульманка очень уязвима в психологическом смысле, и мужчина легко может этим воспользоваться. Последствия, увы, могут быть печальными.

«Девушки, только что принявшие ислам, вообще очень часто попадают под какое-то влияние, а нередко и принимают ислам, находясь под влиянием. Разочаровавшись в мужчине, женщина может разочароваться и в его религии или в его интерпретации религии, как следствие – перейти в более радикальное направление ислама», — говорит Павлова.

Никях: что я могу и что я должна

Принять ислам ради того, чтобы выйти замуж за мусульманина – частая схема, которой следуют девушки. Однако чтобы вступить в брак с мужчиной-мусульманином, женщина вовсе не обязана принимать его религию, напоминает имам-хатыб Анар хазрат Рамазанов. Более того, исламе есть запрет на принуждение к вере. «В Коране написано, что мужчина-мусульманин может жениться на мусульманке, иудейке и христианке. Это монотеистические религии, которые признают существование единого творца. На кяфирах и язычниках – атеистах или отрицающих единого бога – жениться нельзя, ислам категорически это запрещает», — поясняет Анар хазрат.

Однако среди пар, где женщина принадлежит к немусульманской этнической группе, в половине случаев жена принимает ислам. Так показывает практика имама.

Запрета на чтение никяха между мужчиной-мусульманином и женщиной другой монотеистической религии также не существует. Но есть правила, приверженность которым женщина должна подтвердить перед имамом. «И в Библии, и в Торе подразумевается, что мужчина в семье главный, мы напоминаем об этом. Дети, рожденные в браке с мусульманином, должны придерживаться религии отца – женщина обязательно должна дать согласие на это», — поясняет имам-хатыб. Отказов он не слышал ни разу за 21 год своей практики.

Деревянная свадьба в Дагестане, 2011 г. Фото: CC-by-2.0: Un Bolshakov / Flickr. Some rights reserved.

Разводы, к сожалению, не редки, соглашается Анар хазрат. Но людей, которые бы разошлись из-за религиозных противоречий, встречается очень мало. Чаще всего причина в другом. «Основные жалобы: муж перестал меня обеспечивать, не уделяет внимание, редко появляется дома. Особенно часто такое бывает в случае браков между кавказцем и не-мусульманкой. Он постоянно уезжает на Кавказ, и его месяцами нет дома. Ко мне часто обращаются женщины, которых интересует, что делать в такой ситуации. Я им рекомендую просить развод. Заметьте, тут не идет речь о религии вообще, это бытовые неудобства».

Женщина также может просить развода, если мужчина ее оскорбил, унизил или ударил, перестал обеспечивать, не выполняет свой супружеский долг, заболел заразной болезнью, попал в тюрьму или пропал без вести. «Женщина имеет право на развод, даже если разлюбила супруга и не может больше с ним жить. Мужчина, конечно, может отказать. В таком случае мы даем паре время попытаться найти общий язык. Если этого не удается, то женщина вновь требует развода. Она имеет полное право просить священнослужителя, чтобы он вызвал свидетелей и мужа, и в их присутствии в мечети требовать ее отпустить. Мужчина в такой ситуации редко упирается. Но в этом случае женщина должна вернуть махр – свадебный подарок», — напоминает имам-хатыб.

Между браком и развратом

Самая большая проблема, с которой в современном обществе сталкиваются новообращенные мусульманки — это тайный брак. В случае Миланы об ее браке знала лишь часть окружения мужа, а случается, что о никяхе не знает почти никто.

«Проблема «тайных» браков, к сожалению, очень остра. Ко мне часто обращаются девушки, попавшие именно в такую ситуацию, — отмечает Ольга Павлова. – Особенно этому подвержены новообращенные мусульманки. Такие браки обычно заканчиваются разводом, и у женщины остается множество психологических проблем. Могут развиться разные болезни на фоне стресса, даже онкология. Ради собственного достоинства, чести и здоровья, ради соблюдения прав детей нужно настаивать на официальном, публичном браке. И не забывать, что с точки зрения ислама тайных браков не бывает. Брак – это то, о чем объявлено обществу».

К сожалению, никях для многих стал не настолько серьезным актом, как поход в загс, констатирует Павлова. «Даже в религиозной среде я часто слышу, что штамп необходим. То есть жить вместе после никяха можно, но серьезность намерения он, увы, по факту не отражает. А загс – это некая гарантия серьезности намерений. Такие условия диктует современная жизнь. И если мужчина настаивает на том, что никяха достаточно, это должно смутить женщину.

Кстати, Европейский совет по фетвам (заключениее муфтия по какому-либо правовому вопросу) вынес решение, что государственная регистрация брака между мусульманами в присутствии двух свидетелей является полноценным браком, так как все минимальные требования к мусульманскому браку: обоюдное согласие и публичное объявление — есть в наличии», — добавляет эксперт.

Анар хазрат Рамазанов напоминает правила, по которым заключается религиозный союз. Любая попытка жениха отступить от этих правил должна смутить девушку. «Дочь выдает замуж ее отец или опекун, в случае если отец умер или не может присутствовать по серьезным причинам. Если девушка выходит замуж первый раз, то разрешение родителей обязательно!

Цветы Кавказа, в горах Республики Карачаево-Черкессия. CC-by-SA-2.0: Людмила Хорунжая / Flickr. Некоторые права защищены.

Родители могут не присутствовать, но они должны непременно подтвердить свое согласие. Сейчас век прогресса, можно это сделать и по телефону. Когда ко мне приходят пары, где девушка выходит замуж первый раз, я всегда требую звонить родителям. Это справедливо – ведь ее могут обмануть. Нужно защитить девочку – она может от любви слишком очароваться, а потом сильно разочароваться», — предупреждает он.

Доводы мужчины о том, что не нужно разрешение родителей-не мусульман, не нужно принимать на веру. «Если родители девушки язычники или атеисты, он не должен перед ними объясняться, это правда. Но если они христиане или иудеи, он должен с ними знакомиться и получать согласие на брак», — объясняет имам-хатыб.

Женщинам, принявшим столь серьезное решение, как принятие ислама, стоит помнить, что главная проблема – это не религия, а менталитет супруга и его родственников

«Если у молодого человека серьезные намерения, он обязан познакомиться с родителями невесты, устроить встречу их со своими родителями, то есть произвести все обычные досвадебные процедуры. Если же мужчина хочет этого избежать, стоит задуматься о серьезности его намерений», — уверена Ольга Павлова.

Трудности перехода

Мы привели лишь три примера возможного развития отношений между принявшими ислам женщинами и мужчинами-мусульманами. В реальности ситуации бывают очень разными, в том числе куда более трагичными. Зачастую никакие нормы ислама не спасают женщину ни от притеснения со стороны родственников мужа, ни от психологического и физического давления со стороны самого мужчины.

Женщинам, принявшим столь серьезное решение, как смена религии и переход в мусульманскую семью, стоит помнить, что главная проблема – это не религиозная идентичность, а менталитет супруга и его родственников. Женщине необходимо досконально изучить свои права и обязанности, предусмотренные как шариатом, так и адатами. А в случае возникновения проблем, с том числе и психологических, не стесняясь обращаться за помощью. Ислам дает женщине не только обязанности, но и права, в том числе на уважение и защиту – об этом ни в коем случае нельзя забывать.

В России осуждена мусульманка за призывы не отмечать Новый год

Суд Первоуральска приговорил 23-летнюю Эльвиру Султанахметову к 120 часам обязательных работ за призыв не отмечать Новый год. Девушку, утверждавшую, что рассказы о Деде Морозе противоречат исламу, признали виновной в «возбуждении ненависти либо вражды по признакам отношения к религии» (ст. 282 УК РФ). Стоит отметить, что заявление с жалобой на пост девушки написал житель Первоуральска, который сам ранее был осужден по той же статье за прославление Адольфа Гитлера. Теперь, по его словам, он получает угрозы от «Исламского государства».

Дело против Эльвиры Султанахметовой было возбуждено еще два года назад. По версии следствия, 25 декабря 2013 года молодая девушка написала в соцсети «ВКонтакте» развернутый ответ на вопрос знакомого «Может ли мусульманин отмечать Новый год?». Госпожа Султанахметова заявила, что этот праздник является «гнусным язычеством». «Начиная с детского сада детей учат взывать не к Аллаху, а к Санта-Клаусу и Деду Морозу,— написала девушка.— Это не что иное, как великий обман детей и воспитание их многобожниками. Их естество заполняется языческими символами». По мнению девушки, чтобы не стать «гнусным язычником», правоверный мусульманин не должен даже поздравлять людей с этим праздником. Также госпожа Султанахметова упомянула, что последователям ислама не стоит носить георгиевские ленточки на День Победы и красить яйца на Пасху.

Запись Эльвиры Султанахметовой прочитал житель того же города, студент исторического факультета УрФУ Степан Черногубов. Посчитав, что переписка девушки со знакомым «разжигает ненависть ко всем немусульманам», он написал заявление в правоохранительные органы, которые и возбудили дело по ч. 1 ст. 282 УК РФ. Защита госпожи Султанахметовой пыталась доказать, что девушка не имеет отношения к записи — текст был написан с рабочего компьютера, поэтому автором «мог быть кто угодно». Кроме того, адвокаты требовали провести специальное религиоведческое исследование записи. Однако суд решил довольствоваться двумя лингвистическими экспертизами, а оба эксперта посчитали текст экстремистским. Девушку признали виновной и приговорили к 120 часам обязательных работ.

«Приговор чудовищный, абсолютно незаконный и несправедливый,— заявил адвокат Александр Гологан.— Естественно, мы будем его обжаловать в Свердловском областном суде. Если область оставит жалобу без удовлетворения, будем подавать жалобу в Европейский суд по правам человека».

Стоит отметить, что сам господин Черногубов в 2013 году был осужден по той же ч. 1 ст. 282 УК РФ — городской суд приговорил его к 440 часам обязательных работ. Как сообщает первоуральский портал «Городские вести», на судебном заседании прокурор заявлял, что студент-историк «испытывает негативное отношение к евреям, а также к выходцам с Кавказа и из Средней Азии». По данным следствия, Степан Черногубов на протяжении нескольких лет размещал «ВКонтакте» материалы экстремистского содержания: символику неонацистских организаций, фотографии Адольфа Гитлера со свастикой, символ танковой дивизии СС «Мертвая голова», а также некие «фото, порочащие таджиков». Всего в материалах дела было более 1,5 тыс. скриншотов из соцсетей подсудимого. Одновременно господин Черногубов расклеивал по городу листовки от имени татарских националистов, в частности изображение кулака, разбивающего двуглавого орла с призывом «Смерть врагам тюркского народа». На суде он заявил, что таким образом пытался привлечь внимание правоохранительных органов к «антирусскому экстремизму». Впрочем, со всеми обвинениями он согласился и попросил рассмотреть дело в особом порядке. Ранее Степан Черногубов уже был осужден на 2,5 года условно по статье «грабеж». Он заявил «Городским вестям», что просто участвовал в массовой драке, «во время которой мой знакомый, скажем так, взял у потерпевшего деньги».

Во время судебного процесса по делу об отрицании Нового года Степан Черногубов пояснил, что после своего приговора решил «на общественных началах мониторить интернет и социальные сети в поисках материалов, направленных на неприятие православия». По его мнению, запись Эльвиры Султанахметовой «в конечном итоге приведет к междунациональным и межрелигиозным конфликтам». Господин Черногубов пожаловался, что после начала процесса он получил множество угроз от мусульман. «Пишут в “ВКонтакте”, звонят на мобильный телефон, при этом ведут себя очень агрессивно: пугают физической расправой, говорят, что расквитаются за мою деятельность не только со мной, но и с моей семьей»,— заявил суду господин Черногубов. По его словам, некоторые из угрожавших представляются членами террористической организации «Исламское государство» и обещают «казнить» его. Степан Черногубов обратился в полицию с просьбой провести проверку по фактам поступивших угроз.

«В данном случае дурость проявила и девушка, которая считает Новый год языческим праздником, и те, кто ее за это мнение осудили,— считает богослов протодиакон Андрей Кураев.— Новый год не является национальной святыней, каждый имеет право самостоятельно решить, будет он его отмечать или нет. Если человеку не нравится этот праздник, он имеет право объяснить почему». Господин Кураев уточнил, что в православном христианстве не осуждают празднование Нового года. «Когда я был семинаристом, то 31 декабря администрация Троице-Сергиевой лавры нам давала выпить шампанского, мы чокались, слушали советский гимн и шли спать,— рассказал протодиакон.— В православных храмах в эту ночь служат специальные новогодние молебны».

«Для многих жителей нашей страны есть даты, которые объединяют верующих и неверующих. Отмечать или не отмечать тот или иной праздник — это личное дело каждого человека,— убежден руководитель секретариата Межрелигиозного совета России священник Роман Богдасаров.— Представители традиционных религий принимают участие в общегосударственных праздниках. Уверен, что для мусульман авторитетным мнением является позиция лидеров традиционного ислама, а не блогеров».

«Пока рано что-либо комментировать, мы должны сначала тщательно разобраться в этом вопросе»,— заявил “Ъ” заместитель председателя Совета муфтиев России Рушан Аббясов.

Александр Черных, Павел Коробов

комиксы, гиф анимация, видео, лучший интеллектуальный юмор.

Интервью с девушками мусульманками

Отечественные теологи предполагают, что к осени будет решен вопрос о запрете коротких брюк, бороды и черных одеяний уже на законодательном уровне. Об этом говорил Нурсултан Назарбаев во время встречи с представителями Духовного управления мусульман Казахстана. В связи с этим корреспонденты NUR.KZ спросили у носительниц никаба и хиджаба, как они относятся к новому закону.

В результате непросвещенности наши молодые люди отпускают бороду и подрезают себе брюки. Увеличивается количество казахстанских девушек, которые полностью покрывают себя черными одеяниями.

Это не соответствует ни нашим традициям, ни нашему народу. Необходимо проработать вопрос запрета этого на законодательном уровне. Казахи одевают черную одежду в траурное время», — сказал глава государства на встрече ДУМК.

Как оказалось, есть много девушек, которые приходят в центральную мечеть Алматы, чтобы послушать лекции. Корреспонденты поинтересовались у девушек в никабах, как они относятся к новому закону, запрещающему надевать черные одежды.

Давление со стороны преподавателей университета

Айнур, студентка 3 курса Алматинского технического университета:

«О введении этого нового закона мы узнали от своих братьев. Конечно, это неправильно. В городе очень много девушек и парней нетрадиционной ориентации. Почему в отношении них не принимают законы.  Мы никому вреда не приносим. Я против этого закона.

До этого на нас оказывалось давление и со стороны преподавателей университета.  Преподаватели чуть ли не каждый день собирали нас, и читали лекции о том, что у казахов так одеваться не принято. Я не сниму никаб. Это моя религия, моя жизненная позиция, мое решение», — сказала Айнур.

Страх ревнивых мужей

Очень сложно было вывести на диалог девушку по имени Асель. Потому что в ней живет страх. Ведь, зачастую, люди, увидев девушку в никабе, начинают оскорблять, говорить плохие слова в ее адрес.

«Ты похожа на черную ворону! Что это такое? Ты террористка? Но я не обижаюсь на людей. Но, глядя на бесчеловечность и жестокость людей, у меня болит сердце. Пусть у меня и одеяния черные, но зато намерения – светлые. Моя религия правильная. Об этом знают имамы. Никаб надеваю только по просьбе мужа

Муж мне как-то сказал, чтобы, кроме него, мою красоту никто не видел. И я не могла его ослушаться. В начале мои родители были против этого, но в шариате написано, слово мужа — закон», —  призналась в итоге девушка.

Женщина которая носит хиджаб и никаб, не имеет права фотографироваться и делать селфи. По законам ислама это запрещено.

Никаб сняла лишь по просьбе отца.

«Никаб — интересная одежда. Когда ты в нем, чувствуешь себя как в отдельном мире. Сам с собой. И никого дела нет никому до тебя.

Я носила его только месяц.  После слов отца «сними это, соседи подумают плохое. Что скажут родственники?», я перешла на хиджаб. Но никто не был против чтения намаза.

В черном цвете никаба есть свое значение.  На черный цвет мужчины в основном не обращают внимание. Также женщины оберегают себя от различных грехов», — рассказала корреспондентам Мадина.


Но, несмотря на грядущие запреты, казахстанские девушки уже заявили, что не собираются снимать хиджабы и никабы.

«Вера в сердце не решится с помощью ткани», — сказали девушки с непониманием и возмущением, надеясь еще, что закон не вступит в силу.

https://www.nur.kz/1513447-almatinka-nadela-khidzhab-chtoby-tolko.html

Мусульманка, побывавшая в 38 странах мира: Путешествия укрепляют иман

Время отпусков и каникул. Проведите эти дни с пользой, познавая новые города и страны. А чтобы доказать вам, что путешествие доступно для всех, хотим поделиться статьей информационного портала «Исламосфера» с трэвел-блогером Азизой Ракитской.

В инстаграме у Азизыболее более 50 тысяч подписчиков. Со своей аудиторией она делится не только личным опытом поездок по всему миру, но и рассказывает о минимализме и материнстве, объясняет людям разных конфессий основные нормы ислама, а также ведёт авторский Курс выгодных путешествий. Азиза с детства воспитывалась мусульманкой, а по мере взросления, религия стала занимать в её жизни всё более важное место, и сейчас девушка являет собой пример активной мусульманки, жены, мамы и, конечно путешественницы в платке.

– Азиза, как вам пришла в голову идея вести масштабный блог и когда вы поняли, что блогерство – это уже ваша профессия?

– Я всегда много путешествовала, и постоянно сталкивалась с такими вопросами, как «откуда деньги?» (ведь тогда я была студенткой, приехавшей в Москву учиться) или «где находить дешёвые билеты?». Сначала я просто выкладывала в соцсетях выгодные предложения, которыми не могу воспользоваться сама, но которые могли бы заинтересовать других. Потом я начала выкладывать основную информацию для путешественников, которая, к моему удивлению, для большинства оказалась совершенно новой. Я стала делиться знаниями о том, где находить выгодные предложения, туры, билеты и другие тонкости путешествий, и мои рассказы встретили огромный отклик у аудитории. Тогда я сосредоточилась на этой теме, и так моя личная страница в инстаграме превратилась в сборник полезных советов для поездок. После того, как ко мне присоединились 10 тысяч подписчиков, у меня получилось монетизировать блог и именно с этого времени я могу говорить, что блогерство для меня стало профессией..

– В скольких странах вы побывали и какие из них впечатлили больше всего?

– На сегодняшний день я побывала в 38 странах мира. Среди наиболее запоминающихся могу назвать Великобританию, США и Малайзию. Англия впечатляет архитектурой и культурой. Америка – большим количеством возможностей. В обеих этих странах могу отметить положительное отношение к мусульманам. А Малайзия – тёплая, яркая, красочная, комфортная. Эта страна очень близка мне по духу, в стране исповедуют ислам, и по ней легко путешествовать, соблюдая нормы нашей религии.

– Расскажите, пожалуйста, какие особенности путешествий мусульманки в хиджабе?

– Я выделяю несколько моментов, когда говорю о соответствии поездки нормам ислама.

Прежде всего, место для молитвы. В мусульманских странах с этим проблем не возникает. Во многих развитых, толерантных странах этот вопрос также решён – в Нью-Йорке, например, можно найти мечеть или религиозный центр прямо на Таймс-Сквер или Уолл-Стрит. Что касается других стран, то тут иногда приходится проявить изобретательность. Но так как я живу в Москве, где пока, к сожалению, также мало возможностей для того, чтобы спокойно совершить намаз, я уже привыкла искать варианты исходя из предложенных обстоятельств. Нет проблем, чтобы помолиться в отдельной комнате халяльного кафе или даже в примерочной торгового центра.

Следующий момент – питание. В США и многих европейских странах много выходцев из мусульманских стран, и они часто открывают кафе и рестораны с едой, соответствующей шариату. В некоторых странах, например, во Вьетнаме или Доминикане, найти халяльное кафе проблематично. В таких случаях я обычно ем рыбу, морепродукты или заказываю вегетарианское меню.

Третий момент – дресс-код и отношение к хиджабу. В каждой стране к моему облику относились нормально, границу я прохожу так же в общем порядке. Даже в светских государствах на досмотре проверяет девушка, а если нужно снять платок, могут попросить пройти в отдельную комнату. Могу отметить, что везде сталкивалась только с вежливым отношением, без необоснованных претензий из-за внешнего вида. В паспортах и на визах у меня фотография в платке. Что касается отношения окружающих, то самые оценивающие взгляды я встречала именно в России, особенно в маленьких городах. Я надеюсь, что в скором будущем это изменится, и люди будут больше узнавать истинный ислам, а не тот негативный образ, который пропагандируется в СМИ.

– Какое культурное и духовное удовлетворение приносят вам путешествия?

– Для меня путешествия – это далеко не только развлечения. Прежде всего, это образование. Ни один учебник или путеводитель не сможет передать атмосферу города: вкус местных блюд, красоту улиц и улыбки местных жителей. Вообще, общение с местными жителями – это моя любимая часть в путешествиях, очень интересно отмечать сходства и различия между людьми в разных уголках мира.

И конечно, путешествия укрепляют иман. Когда видишь природные красоты, нельзя не восхищаться величием Всевышнего! Когда видишь, как по-разному живут люди, то благодаришь за блага, который даровал нам Аллах. Увидев мир, понимаешь, что везде есть плюсы и минусы, везде есть и хорошие, и плохие люди, кругозор расширяется и начинаешь глубже смотреть на всё, что тебя окружает.

– Почему вы живёте именно в Москве? И если бы выбирали из всех стран мира, где бы хотелось жить ещё?

– В Москву я приехала учиться во ВГИК, а потом встретила будущего мужа. И никогда раньше бы не подумала, что Москва станет для меня лучшим городом в мире. Конечно, многое зависит от того, кем и чем себя окружаешь! В тёплое время года Москва для меня идеальна. Сейчас здесь появляется все больше возможностей для того, чтобы соблюдать нормы ислама. Здесь я могу общаться на привычном языке, созданы условия для развития и самореализации, что очень важно для меня. Здесь можно вести комфортную и активную жизнь одновременно – много зелёных парков, проводятся различные мероприятия, есть магазины здорового питания, удобный транспорт и хорошая социальная поддержка. Я стараюсь замечать и отмечать все положительные моменты, и скажу честно, это не сложно. Мне есть, за что любить нашу столицу. Побывав во многих городах, мне есть с чем сравнить, и лично для меня, Москва – самое комфортное место.

Мой родной город – Казань, и его я тоже очень сильно люблю, тем более он так быстро развивается!

В целом я не исключаю, что могу жить и в другой стране. Этой зимой мы почти три месяца прожили в Юго-Восточной Азии на зимовке, я очень люблю теплый климат и фрукты! На все воля Всевышнего, если будет смысл пожить в другой стране, я с удовольствием приобрету этот опыт.

Источник: исламский портал «Исламосфера».

Каково быть гомосексуалистом и мусульманином? Позвольте этому фотографу показать вам | Фотография

Фотограф Самра Хабиб — пидор и мусульманин. Она писала о посещении дружественной к гомосексуалам мечети в Торонто и о необходимости прислушиваться к мнению квир-мусульман после теракта в Орландо. Ее фото-проект Just Me and Allah документирует жизнь ЛГБТ в Северной Америке и Европе.

Shazad, Toronto

Я родился в Сент-Альберте, Альберта, Канада.Я вырос в большой семье, которая меня окружала. Мы были полурелигиозными, но все постились во время Рамадана, и все мы праздновали Ид. Мои родители развелись, когда мне было 11 лет, и тогда ситуация в моей семье изменилась. Моя мама вырастила меня и мою сестру и сделала все, что могла. Она верила в Бога и научила меня молиться намаз, но никогда не заставляла нас быть религиозными. Она считала, что то, что вы следуете пяти столпам ислама, не означает автоматически, что вы хороший человек. Сердце важнее религиозности.

Во время развода родителей я пыталась придерживаться ислама, потому что чувствовала страх и противоречие. Я думал, что я плохой человек и попаду в ад за то, что был геем, и то, что откровение заставит мою маму нервничать еще больше. Так продолжалось до тех пор, пока в университете я не узнал о том, как совместить свою сексуальность с моими религиозными убеждениями. Я перестал бояться. Для меня не было смысла в том, что я горю в аду за любовь к мужчине.

Люди хотят, чтобы вы думали, что ваша личность — харам, но эй, это только между мной и Аллахом
Кристель

Только после того, как я переехала в Торонто после окончания учебы и жила одна, мои отношения с Богом изменились. основанный на страхе, основанный на любви.Переезд позволил мне примирить мою веру, культуру Южной Азии и сексуальность через построение сообщества путем создания избранной семьи.

Фархат, Нью-Йорк

Я вырос в несколько либеральной бангладешской семье в Дакке, Бангладеш. Мы жили в среде рабочего класса, но нас с сестрой отправили в престижную английскую школу в надежде, что мы оба однажды окажемся в США.

В детстве я не был религиозным, и я также знал, что я гомосексуалист с 10 лет.Мне было стыдно за свою сексуальность и пол. После того, как я поступил на первый год обучения в колледже, я столкнулся с проблемой своей гомосексуальности, взял годичный отпуск из колледжа и вернулся в Бангладеш в надежде избавиться от своей гомосексуальности. Я посвятил все свое время практике ислама и воплощению в жизнь лучших ценностей пророка Мухаммада Саллаллаху Алайхи ва Саллама.

У меня был дорогой друг, который сопровождал меня и действительно проводил меня в этом удивительном путешествии по тонкому пониманию славного ислама.Тем не менее, я продолжал чувствовать, что не смогу измениться. Я вернулся в США на второй год обучения в колледже, после чего начал заводить некоторых квир-друзей и стал более комфортно относиться к своей сексуальности и полу.

По-прежнему существует серьезное противоречие между перемещением по пространству радикальных квир-активистов и тем, что мусульманин взывает к Аллаху каждый день. Я продолжаю спорить внутри себя о том, что значит включать ислам в свою жизнь и быть частью сообщества, которое мне очень небезразлично и которое я верю.

Christelle, Paris

Люди задаются вопросом, как я могу быть гомосексуалистом и мусульманином, или почему у меня нет имени, звучащего как мусульманин, или почему я не прикрываюсь. Меня даже спрашивали, как я могу быть чернокожим и мусульманином из-за того, как арабы обращались с африканцами во время арабской работорговли. Люди хотят, чтобы вы думали, что вся ваша личность — харам, но эй, это только между мной и Аллахом.

Я вырос в семье, которая наполовину исповедует христианство, а наполовину — мусульманин-суннит. Некоторые из моей немусульманской семьи действительно исповедуют исламофобию.Членам моей мусульманской семьи пришлось тайно исповедовать ислам, потому что они не хотели, чтобы их отвергали члены моей семьи, не являющиеся мусульманами. Я недавно встретился с некоторыми членами моей семьи через 15 лет, потому что они не хотели иметь с нами ничего общего.

Я чувствовал себя готовым выступить только на мусульманской стороне моей семьи, а не на христианской стороне. Что заставило меня почувствовать себя готовым, так это то, как мусульмане в моей семье выражают свою терпимость к гомосексуалистам и трансгендерам. Я рада, что наконец-то вышла, потому что меня приняли.

Я выросла в Париже, будучи подростком, и очень долгое время чувствовала себя одинокой. Я чувствую себя частью черного сообщества и сообщества чернокожих женщин, но я не чувствую себя частью сообщества ЛГБТ в Париже, потому что оно действительно, очень белое, мейнстримное и пренебрегающее несоответствующими полами и другой сексуальностью.

Leila, Berlin

Самые большие проблемы, с которыми сталкиваются квир-мусульмане, — это нормализованный фанатизм и законы, специально разработанные для исключения нас.Я вырос не мусульманином, так как мы с отцом практиковали буддизм. Моя мама постилась в месяц Рамадан, и это единственный раз, когда мы практиковали ислам.

Я немного больше узнал об исламе, когда мне было 16. Я был в библиотеке, взял Коран и прочитал французский перевод. Прочитал через три недели. Я поговорил об этом со своей тётей-мусульманкой, и она дала мне несколько книг о жизни нашего любимого пророка Мухаммеда. Я влюбился в ислам.

Когда мне было 20, я решил стать мусульманином.Я начал носить хиджаб, когда мне было 25 лет. Это было важное решение, особенно в такой исламофобской стране, как Франция. Я социальный работник и педагог с особыми потребностями, и мне было нелегко найти работу в Париже. Моя жизнь во Франции превратилась в ад на земле. Со временем мой хиджаб стал больше, чем символом веры, он стал символом сопротивления и политическим символом.

С юных лет я знал, что я педик, и это никогда не доставляло мне никаких проблем, может быть, потому, что я не упоминал об этом.Я начал задавать себе вопросы, когда рос в своей мусульманской общине. Когда вы слышите что-то от людей, с которыми вы разделяете ту же веру, которые отвергают часть вас, это больно.

Быть гомосексуалистом и мусульманином — не болезнь. Нам не хватает безопасного места для нас. Мы много встречаемся в очень маленьких группах, но этого все равно недостаточно. Некоторые из нас напуганы, и это непросто.

У меня трое детей, и они знают ислам так же, как они знают о деспотической системе, в которой мы живем.Они знают квир-сообщество, антирасистское сообщество. Они приходят на все акции протеста вместе со мной и их отцом, который является моим бывшим мужем и лучшим союзником, о котором я могла мечтать. Он знает о моей гомосексуальности и всегда меня поддерживает и защищает.

Шима, Торонто

Я родился и вырос в Ширазе, Иран. Мы с семьей переехали в Канаду около трех лет назад, прожив некоторое время в Малайзии. Мы покинули Иран до того, как моего брата заставили пройти военную подготовку, чтобы избежать растущего давления, с которым мой отец столкнулся со стороны правительства Исламской Республики.Помимо того, что мой отец был адвокатом, мой отец проводил семинары по правам человека. Благодаря ему я развил осознание и чувствительность к социальной несправедливости вокруг меня.

Выросшие в Иране были контрастом между счастьем и тревогой. Я проводил солнечные дни в саду, ел гранаты и читал стихи с моей большой и яркой семьей, и все они очень любили меня. Но у меня также были муллы, которые читали мне лекции о том, как я должен быть покрыт, когда я был ребенком.

Ислам понимают совершенно неправильно, и странные разговоры только начинаются.
Шима

Меня воспитывали в основном светскими людьми, и меня побуждали думать самостоятельно.Я постепенно приходил к соглашению с уважением и любовью к одним аспектам ислама, в то время как с критикой к другим. Я знал, что мой ислам — не ислам моих учителей. Как и у большинства других иранцев, которым нелегко с исламским управлением, отношения моей семьи с исламом сложны. Я помню, как мама скривила отца, когда он говорил кощунственные вещи. Для него Бог присутствует во всем, но моя мама придерживалась более традиционного взгляда на религию.

Сегодня ислам является для меня источником утешения.Личность, которую я могу определить на своих условиях. В 11 лет я получил даф и учился у великого мастера. Изучение Тасавуфа было тем духовным самоанализом, к которому я стремлюсь.

В детстве я мечтал о том, чтобы одеться и поцеловать жену на прощание, как это делали белые пары по телевизору. В подростковом возрасте я коротко постриг свои длинные волосы, чтобы выглядеть мужественно, потому что считала мужественность синонимом власти и симпатии к девушкам.

На мой взгляд, стигма и неправильное размещение — одни из самых больших проблем, с которыми сегодня сталкиваются квир-мусульмане.Ислам понимают совершенно неправильно, и странный разговор только начинается. Нас могут отвергнуть как гомосексуалисты, так и мусульмане. Предполагаемое противопоставление ислама и квирности только усложняется враждебным отношением Северной Америки к мусульманам в атмосфере, в которой мусульмане стремятся к признанию и известности.

Я надеюсь, что смогу вернуться в Иран и помочь улучшить жизнь маленьких девочек, которые чувствуют то же, что и я. Я надеюсь помочь Ирану принять и поддержать его квир-людей.Мне снится запах цветков апельсина и солнечных гор Шираза.

Фотография: Самра Хабиб

Тарек, Париж

Я вырос в пригороде Франции, где живет много цветных. По сути, это гетто. Мои родители на самом деле не практиковали ислам, пока я рос, но религия все больше и больше присутствует в их жизни по мере того, как они становятся старше.

Я пытаюсь установить свои собственные отношения с исламом и хочу открыть для себя ислам самостоятельно. Мои отношения с религией намного сложнее, чем соблюдение всех правил.На данный момент в моей жизни ислам — это гораздо больше духовности. Я чувствую себя пустой страницей, и мне нужно писать новые истории. Обычно я не говорю о своей вере, потому что, когда я пытаюсь, я чувствую себя изолированным. Это определенно личное дело.

Я выражаюсь через стихи. Я пишу о своей эксцентричности, арабскости и своих чувствах, о том, как я согласовываю различные аспекты своей идентичности. Я пытаюсь экспериментально соединить все это. Я в основном использую много повторений, что позволяет мне создавать новые слова на французском языке.Мне нравится сложность языка и то, что я могу с ним делать. Когда я только начал писать таким образом, я читал текст на уроках творческого письма в университете, и все студенты ненавидели его. Может быть, потому что это было слишком экспериментально. Но моему профессору это понравилось, и он сказал: «Я не оставлю вас в покое, пока вы не опубликуете свои стихи».

Yunique, Brooklyn

Несмотря на то, что я не выгляжу как традиционный мусульманин, я все еще очень скромен в том, как одеваюсь. Мне бы хотелось думать, что мой стиль немного эксцентричен, но все же находится под влиянием ислама.Когда мусульманки смотрят на меня в моем районе Бруклина, они знают, что я мусульманин. Я хочу иметь возможность идентифицировать себя с ними, иметь желание сказать «Мир вам» и почувствовать эту связь. Но я чувствую, что не могу из-за своей странной внешности.

Ислам был впервые представлен мне, когда моя мама и ее брат всегда ходили в это место, называемое мечетью. Я был счастлив за нее, она казалась полностью погруженной в духовное счастье, которого я не видел давно и никогда. Казалось, что она нашла что-то большее, чем она сама.Однажды она усадила меня, чтобы наконец рассказать, чем она занималась. Она рассказала мне о пророке Мухаммеде и пригласила меня пойти с ней в мечеть. Позволив мне решить, подходит ли мне ислам и какая религия будет для меня выглядеть, она дала мне платформу для выбора моей независимости в 12 лет, которая развивалась на протяжении всей моей жизни.

Быть мормоном было хорошим переходом от мусульманина. У них схожие убеждения, но из-за гомосексуальности я ушел.
Yunique

Какое-то время я даже обратился в Церковь Иисуса Христа Святых последних дней при поддержке моей мамы.Но я узнал, что в мормонизме отсутствует черная идентичность и инклюзия (хотя я обнаружил Джейн Мэннинг).

Быть мормоном было хорошим переходом от мусульманина. У них в чем-то схожие взгляды, но странность — вот что заставило меня оставить мормонизм и вернуться к мусульманской вере. Аллах никогда не покидал меня. Я никогда не покидал Аллаха.

Моя мама также познакомила меня с некоторыми удивительными чернокожими музыкантами, когда я был моложе. Трейси Чепмен для меня пророк. Ее музыка дала мне критическое мышление, заставила задуматься о мире в целом и о себе.Она заставила меня понять, что я гей. Она научила меня, что я крутой, даже если другие не согласны. Что я темнокожий, темнокожий и у меня все хорошо.

Как цветная мусульманка-иммигрантка-квир, я чувствую себя несуществующей, иногда даже в моем квир-сообществе. Не так много таких, как я, присутствующих и видимых. Но пока я доволен этим, я все еще пытаюсь сначала разобраться в себе и шаг за шагом продвигаться к этой новой собранной видимости. В Бруклине меня окружают лучшие цветные люди.Я чувствую, что мы прорываемся сквозь угнетение. Мы убивали по отдельности, и теперь, наконец, мы убиваем вместе.

Гарри, Бруклин

Моя мама родилась и выросла в Дамаске, Сирия, в семье сирийского отца-мусульманина и матери-маронита из Ливана. Мой отец вырос в Бруклине и родился в семье двух понтийских греков из региона Македония.

Я отчетливо помню 11 сентября 2001 года, ставшее поворотным моментом для моей мамы и ее сестер-мусульманок. На публике они старались изо всех сил выглядеть и вести себя как можно более «американцами».Они развесили американские флаги на своих машинах и лгали незнакомцам, когда их спрашивали об их акцентах. Однако дома они стали более целенаправленно обучать меня и моего брата исламу, они регулярно читали Коран, начали поститься и ходить в мечеть во время Рамадана.

Я пришел к родителям, когда мне было 13 лет. Я написал маме записку на арабском языке и оставил ее на зеркале в ванной, когда ее не было дома, и пошел к другу, чтобы переночевать, прежде чем она ее увидела. .Я бесконечно благодарен за любовь, принятие и поддержку, которые всегда оказывала мне моя семья. Когда я учился в старшей школе, единственные квир-изображения в средствах массовой информации, которые я помню, были белыми, худыми, безволосыми и богатыми, к которым я, очевидно, не мог относиться. Я помню, как сильно хотел познакомиться с другими квир-арабами и мусульманами, что иметь возможность общаться с кем-то на таком уровне было для меня огромным делом. В конце концов, после переезда в Нью-Йорк я обнаружил удивительную группу геев-арабов и мусульман, ориентированных на социальную справедливость, и мне почти нереально оглядываться на то время, когда у меня не было такой поддержки в моей жизни.

Я думаю, что одна из самых больших проблем, с которыми сталкиваются квир-мусульмане в Америке, — это деколонизация нашего мышления. Я не раз видел или слышал, как другие квир-мусульмане извергали отвратительно расистскую и исламофобскую риторику против явно религиозных (и предположительно натуральных) мусульман под предлогом «защиты себя». Как вы можете утверждать, что боретесь с расизмом и всеми прочими измышлениями от имени других, когда вы увековечиваете это против своего собственного?

Roo, New York

Единственная мусульманская община, частью которой я когда-либо был, — это моя семья.Мой дедушка вырос в Глазго из пуштунского (ныне пакистанского) происхождения, а моя бабушка выросла в Лондоне из еврейского происхождения ашкенази. Мой отец вырос к югу от Сан-Франциско, а моя мама выросла за пределами Филадельфии, в семье белых европейско-американских методистов. Мои мама и бабушка приняли ислам, когда поженились, и я выросла мусульманином.

Эта связь прервалась после того, как я переехал учиться в колледж в 2001 году, и вскоре после этого умер мой дед.Я все еще не уверен, во что верю, но знаю, что я мусульманин. Трудно существовать как гендер-рокер, когда единственное существующее мусульманское пространство сегрегировано по гендерному признаку.

Я бы описал отношения моей семьи с исламом как религиозные и верные, но явно недогматичные и недоверчивые к организованной религии. Мои папа и дедушка молились пять раз в день, но мы ходили только на групповые молитвы в Курбан-байрам. Мы довольно строго придерживались Халяль в доме и в основном Халяль, когда ели вне дома. Мы гордились тем, что мы мусульмане, но при этом проявляли всеохватывающее отношение к нашей христианской и еврейской семье.

Из-за того, что в моей семье был смешанный религиозный и расовый состав, я рос с очень сильным пониманием того, кем была моя семья, но мне было трудно понять, кем я стану. У меня было несколько случаев, когда меня выделяли за то, что я заметно отличался от остальных членов моей семьи, однажды до того момента, когда мою семью остановили на канадской границе, потому что охранники не поверили, что я ребенок моих родителей.

Когда мне было 10 лет, моя семья переехала в Канзас-Сити, штат Миссури, чтобы мой отец мог поступить в медицинский институт.Это, прямо скажем, отстой. То, что я был странным новым ботаником, в сочетании с появлением нежелательного полового созревания оставило меня в некоторой степени оторванным. Я удалился в недавно появившуюся всемирную паутину и ушел в свои академические занятия.

Я думаю, что самые большие проблемы, с которыми сталкиваются квир-мусульмане в Америке, — это страх перед насилием, политически нормализованный фанатизм, законы, специально разработанные для исключения нас, и культура, которая объявляет нас «другими», независимо от того, насколько мы ассимиляционисты.

Эль-Фарук Хаки, основатель Salaam Canada и соучредитель Мечети Единства

Я родился в Танзании.Мы бежали из-за бунтарского политического профиля моего отца. Мы жили в Англии три года и приехали в Канаду в марте 1974 года. Моя мама не любила снег и бетон в Торонто, предпочитая цветущие цветы, которые встречали нас в Ванкувере, Британская Колумбия. Мой отец был убежденным гуманистом и активистом. Они учили меня исламу справедливости и любви, который включает в себя разнообразие и освобождение. Это был ислам, находящийся под сильным влиянием множества мусульманских традиций, особенно суфизма.

Одна из вещей, которые произошли в исламе, особенно после нефтяной и пост-иранской революции, заключается в том, что ислам был сведен на многих уровнях к простому списку того, что можно и чего нельзя.Он лишен духовности или близости с создателем. Люди ЛГБТ были всегда. Дело в том, что геи, лесбиянки, бисексуалы и трансгендеры всегда были приняты в мусульманские общества. Вопрос не в том, были ли они мусульманами, а в том, были ли они грешниками. Сегодня мусульманскую идентичность людей отрицают и грабят, отнимают у них.

Я занимаюсь беженским и иммиграционным правом. Сейчас мои клиенты в основном беженцы.Большинство моих клиентов — ЛГБТИК, спасающиеся от преследований. Я также представляю многих женщин, спасающихся от гендерного насилия и домашнего насилия. Около 20% моих клиентов являются ВИЧ-положительными и в результате боятся стигмы и дискриминации в странах своего гражданства.

Когда я основал Салам (Квир-мусульманское сообщество Канады) в 1991 году, я пытался создать пространство сообщества. В те дни я не думал, что был готов вернуть себе религиозное пространство, но для меня стало очевидно, что в этом есть необходимость.Шесть лет назад мой партнер Трой Джексон, Лори Сильверс и я решили открыть пятничную мечеть с намерением, чтобы она стала чем-то большим, чем пятничная, и находилась бы за пределами Торонто. Что и происходит: у нас семь активных сообществ.

Что действительно важно, так это то, что мы пробудили у людей представление о всеобъемлющем пространстве мечети, равном по признаку пола и утверждающем странно. Это место, где вас не спрашивают, мусульманин вы или какой вы мусульманин.Где всем рады. Людей обнимают во всей полноте их подлинности.

Больше фотографий можно увидеть на странице Самры Хабиба в Tumblr.

Мусульманка позирует перед антиисламскими протестующими на вирусной фотографии

Женщина, которая вдохновила тысячи людей фотографией себя в хиджабе с широкой улыбкой лицо и два пальца, поднятые в знак мира перед протестующими против ислама, сказали в четверг, что она хотела «бороться с их ненавистью добротой».

Шайма Исмаил, 24-летняя мусульманка, сказала, что сразу заметила протестующих, когда прибыла в субботу на 44-ю ежегодную конвенцию Исламского круга Северной Америки в Вашингтоне, округ Колумбия.C.

«Честно говоря, я действительно хотела побороть их ненависть добротой, — сказала она. — Я хотела, чтобы они увидели мое лицо, и просто пройти мимо было недостаточно».

Вместо этого она попросила друга сделать снимок, которым она поделилась в Instagram с подписью: «Доброта — знак веры. У недобрых нет веры ».

По состоянию на вечер четверга он получил более 322 000 лайков.

Протестующие напали на исламскую религию, пророка Мухаммеда и Коран, сказал д-р.Захид Бухари, исполнительный директор Совета ICNA по социальной справедливости. По его словам, люди и раньше протестовали против ICNA, но это была первая демонстрация протеста против исламской религии.

Бухари, член ICNA с 1983 года, сказал, что фотография Исмаила была «образцовым ответом».

«Я очень горжусь ею, тем, что она сделала», — сказал он. «Это точный ответ, который должен быть там».

Линда Сарсур, мусульманская активистка, также видела фотографию.

«Я была спикером на съезде и стала свидетелем того, как снаружи группа белых мужчин бросала антимусульманские эпитеты в адрес участников», — сказала она в заявлении.«Младшие дети были так напуганы».

По словам Исмаила, по большей части люди проходили мимо протестующих, не обращая на них внимания, но некоторые подростки были расстроены и попытались подойти к мужчинам.

Бухари объяснил протесты «общая среда исламофобии и антиисламской риторики» со ссылкой на президента Дональда Трампа и сторонников превосходства белой расы.

«Раньше это было просто против ICNA, теперь это было против религии и пророка из-за этой среды», — сказал он.

Число случаев предубеждения против мусульман увеличилось на 17 процентов по всей стране в 2017 году, причем ненасильственные и не угрожающие преследованиям стали наиболее распространенным видом злоупотреблений, говорится в докладе Совета по американо-исламским отношениям в своем отчете о гражданских правах за 2018 год.

Конференция ICNA включала в себя презентации, базар, выставку и молодежную конференцию, а также другие мероприятия. Согласно пресс-релизу ICNA, темой этого года было «Исцеление человечества: уроки ислама».

Сюзанна Цехальски, нью-йоркский репортер группы по сбору социальных новостей NBC News, специализирующаяся на проверке и социальном открытии.

Рима Абделькадер — старший репортер службы Social Newsgathering на NBC News в Нью-Йорке.

Джарин Имам — директор службы сбора социальных новостей NBC News, возглавляющая глобальную команду журналистов, которые находят, проверяют и сообщают о статьях, используя методы социальной криминалистики и инструменты разведки с открытым исходным кодом.

Почему мусульманские женщины и смартфоны: зеркальные изображения — 1-е издание

«Интимное и деликатное исследование мира Карен Уолторп, которое молодые датские мусульманки совершают с помощью своих смартфонов, одновременно теоретически новаторски и этнографически богато.Смартфон, выполняющий роль окна, зеркала, экрана и устройства взаимоотношений как для антрополога, так и для участников исследования, становится богатым и сложным средством, с помощью которого диаспорические и этнографические образы становятся реальностью. Это лучшая цифровая антропология »- Эмма Тарло, Goldsmiths, Лондонский университет, Великобритания

« Оригинальный, хорошо написанный, убедительный. Карен Уолторп плавно перемещается между шкалами — человеком, квартирой, районом, нацией и международными связями — а также между дисциплинами, чтобы анализировать пространство, отношения и действия, которые молодые мусульманские женщины в Дании устанавливают с помощью своих телефонов.»- Лаура Маркс, Университет Саймона Фрейзера, Канада

» Это потрясающая и мощная книга, которая с помощью ряда инновационных методов исследования создает красивую и детализированную этнографию, полную интимности и понимания — будущую классику антропологии медиа. . »- Кристофер Райт, Goldsmiths, Лондонский университет, Великобритания

« Почему мусульманские женщины и смартфоны: зеркальные изображения предлагает богатый этнографией, новаторский и блестящий вклад в изучение современной общественной жизни.Он показывает, как смартфон стал ключевым свидетелем многого из того, что предлагает жизнь — от рождения до смерти; от обычного до необычного, от рождения до смерти — и многое другое. Тем самым выстраивая интимный портрет женских отношений, надежд, страхов и будущего, он, вероятно, станет важным ориентиром, имеющим отношение к различным дисциплинам. «- Эндрю Ирвинг, профессор антропологии Манчестерского университета, Великобритания

» Waltorp разрабатывает для нас мощные концептуальные инструменты, позволяющие переосмыслить антропологию как проект, который может быть направлен на совместное и иное видение вместо того, чтобы делать миры прозрачными….что это говорит нам о другой возможной антропологии (Pandian, 2019)? Каковы возможности и ограничения этнографии harakat , поскольку она рассматривает подрывную, игривую и рефлексивную цифровую игру молодых мусульманок из Блаагардена как способ совместного познания? В целом, книга предлагает убедительный путь вперед в теоретизировании цифровых и визуальных методов и станет важным дополнением для обучения студентов старших курсов и аспирантов современным подходам к (мультимодальной) антропологии.… Waltorp использует новую писательскую стратегию. Она настраивает книгу так, чтобы чередовать главы с этнографическим обоснованием, которые сплетаются вместе — посредством описания и анализа изображений и сцен — составной картины миров ее информаторов, и глав «зеркального» изображения, которые пытаются «перевернуть фигуру и фон». где проект создания знаний, предпринятый в каждой этнографически обоснованной главе, становится объектом пристального внимания. Посредством этого сопоставления Уолторп исследует практики создания смысла и воплощенные встречи, которые помещают смартфон в центр того, что она называет реальной виртуальностью , соответствием между феноменологическим и итеративным его представлениями.Повсюду она дает глубоко рефлексивный отчет о своем положении и отношениях с молодыми женщинами в качестве антрополога, стремящегося понять культурные миры поблизости, в стране, которую она называет своим домом как этническая датчанка. Острая чувствительность Уолторпа к границам этнографии — будь то цифровая связь или иная — демонстрирует глубокое понимание того, что Эдуард Глиссан (1991) называет правом на непрозрачность, признание того, что «то, что не может быть уменьшено» (52). Этирадж Габриэль Даттатреян в Этнос

Оживление старых фотографий с ложным утверждением, что отец-мусульманин женился на своей дочери

Фотография мужчины с девушкой становится вирусной в социальных сетях.На вирусном снимке мужчина кладет руку девушке на плечо, и оба можно увидеть в гирляндах. Делясь этим изображением, люди в социальных сетях утверждают, что этот мужчина женился на собственной девятилетней дочери.

9 साल की बेटी को बीवी मानने वाले … और 9 साल की बेटी को देवी मानने-भाई नहीं हो सकते!
फर्क होता है नदी और नाले में
जय माँ भावनी pic.twitter.com/9QFXOgCBsv

— Mohit Rajendra Prajapati (@ MohitRajendraP3) 14 октября 2021 г.

При публикации этого изображения пользователь Twitter написал подпись на хинди: «9 साल की बेटी को बीवी मानने वाले… और 9 साल की बेटी को देवी मानने वाले कभी भाई-भाई नहीं हो सकते! फर्क होता है नदी और नाले में जय माता दी. «

[Английский перевод: Те, кто считает 9-летнюю дочь женой … и те, кто считает 9-летнюю дочь богиней, никогда не могут быть братья! Есть разница между рекой и стоком Jai mata di.]

9 साल की बेटी को मानने वाले … और 9 साल की बेटी को देवी वाले कभी भाई-भाई नहीं हो सकते!
फर्क होता है नदी और नाले में।

जय माता दी рис.twitter.com/1495IQlujV

— Satyarth Tiwari (@SatyarthRTiwari) 14 октября 2021 г.

Это широко распространено в Facebook и Twitter с тем же заявлением.

Заявление:

Мужчина-мусульманин женился на своей 9-летней дочери.

Проверка фактов:

Группа логической индийской проверки фактов проверила заявление и сочла его ложным. На фото изображен дуэт отца и дочери, которые одновременно стали Хафиз-и-Кораном. Хафиз означает хранитель, а Коран — священная книга ислама; Вместе Хафиз-е-Коран означает человека, который полностью выучил Коран наизусть.

Мы провели обратный поиск вирусной фотографии в Google и обнаружили, что она появляется в социальных сетях с 2016 года.

Веб-сайт «Islamic Board» опубликовал вирусную фотографию 2 октября 2016 года. текст, который гласил: «Этот отец и ее дочь стали Хафиз-е-Кораном одновременно. Возраст не является препятствием для образования!»

В разделе о нас на веб-сайте упоминается, что это один из ведущих исламских дискуссионных форумов для всех, кто хочет больше узнать об исламе или пообщаться с мусульманами со всего мира.

В 2016 году несколько пользователей Facebook поделились изображением с подписью на урду. Его английский перевод гласит: «Поздравляю … Машаллах, отец и дочь закончили один класс (стали Хафиз-уль-Кораном). Прокомментируйте Машаллах».

Мы внимательно изучили вирусную фотографию и обнаружили, что Мохаммед Зубайр, соучредитель сайта проверки фактов Alt News, ответил на сообщение @rakesh_bstpyp в Twitter. Зубайр опубликовал скриншот публикации в Facebook 2016 года, содержащей то же вирусное изображение.Сообщение в FB было подписано на урду, а его английский перевод гласил: «Поздравляю … Маша Аллах Отец и дочь исключены из одного класса (стал Хафиз уль Коран) … Прокомментируйте. Напишите Маша Аллах ..»

Хотя мы не смогли независимо проверить лиц, замеченных на вирусной фотографии, но очевидно, что это дуэт отца и дочери, который одновременно стал Хафиз-э-Кораном. Изображение появляется в социальных сетях с 2016 года, чтобы очернить мусульманскую общину.

Если у вас есть какие-либо новости, которые, по вашему мнению, требуют проверки фактов, напишите нам по адресу factcheck @ thelogicalindian.com или WhatsApp по телефону 6364000343.

Также читайте: Видео о насилии в Кавардхе, Чхаттисгарх, ложно опубликованное по состоянию на Уттар-Прадеш

Рамадан демонстрирует мусульманское мужество и веру

13 мая 2021 года по Гринвичу

https://apnews.com / article / middle-east-ramadan-health-coronavirus-pandemic-lifestyle-09b950585100a4b805cc3cc8debd4c15

Мир безумно вращался, поскольку последователи его второй по величине религии практиковали традиции самого священного месяца ислама, порой при обстоятельствах, требовавших большого мужества как вера.

Рамадан — это период интенсивной молитвы, поста от рассвета до заката и ночных праздников. Но в период с 12 по 13 апреля, когда в этом году началось празднование этого года, и в конце месяца в четверг с праздником Ид аль-Фитр мусульмане во многих частях мира проводили успокаивающие ритуалы, сталкиваясь с трагедиями и ужасными потрясениями.

В Турции, где преимущественно проживают мусульмане, месяц голодания начался на фоне рекордных уровней заражения COVID-19 и строжайшего в стране ограничения пандемии.Ограничения запрещали жителям покидать свои дома, кроме как для покупок продуктов или для удовлетворения других жизненно важных потребностей, и действуют до окончания трехдневного праздника Курбан-байрам, обычно времени для воссоединения семей.

Пандемия коронавируса повлияла на Рамадан уже второй год подряд. В Индонезии, самой густонаселенной стране с мусульманским большинством, верующие в масках присоединились к общим молитвам на улицах Джакарты и прошли через дезинфекционные камеры, прежде чем войти в комплекс Великой мечети Аль-Машун на Северной Суматре в четверг.

Для представителей мусульманского меньшинства Индии священный месяц совпал с неконтролируемой и смертельной вспышкой COVID-19 в стране. На мусульманских кладбищах стало не хватать места, и люди начали копать могилы в течение нескольких дней после начала Рамадана, в то время как семьи, которые с нетерпением ждали возможности отпраздновать вместе, хоронили своих близких.

Полный охват: фотография

Горе охватило и сектор Газа, где израильские авианалеты опустошили улицы, на которые палестинцы обычно толпятся перед Курбан-байрамом в поисках новой одежды и угощений.Вместо этого ХАМАС призвал верующих отмечать совместные молитвы во время праздника в своих домах или в ближайших мечетях, а не на открытом воздухе.

На протяжении всего этого времени многие мусульмане придерживались традиций, молились и нарушали свой ежедневный пост, где бы они ни находились.

Для группы сил безопасности в Египте это означало место крушения пассажирского поезда, в результате которого не менее 11 человек погибли и еще около 100 получили ранения. Для молодой сирийской пары и их 18-месячной дочери это был неформальный лагерь беженцев в Ливане.Шахтеры в Боснии прерывали свой пост с помощью фонаря на шлемах, полагаясь на часы и смартфоны, чтобы знать, когда уже закат, и они могли сесть и вместе поесть.

Веб-сайт с открытым исходным кодом нацелен на мусульманских женщин, использует их фотографии и имена для «сделки».

Веб-сайт был закрыт после того, как многие женщины и другие пользователи социальных сетей сообщили и отметили сайт, хотя скриншоты с фотографиями женщин распространялись.

«На мгновение я не мог понять, что произошло.Это было похоже на паралич, который прошел по моему телу. Просто увидеть свое имя и лицо в Интернете… Это было ужасно и глубоко обидно », — сказала Наджма (имя изменено) TNM. 4 июля многие мусульманские женщины, такие как Наджма, обнаружили, что их фотографии были размещены на веб-сайте Sulli Deals. «Солли» — уничижительное слово, используемое для обозначения мусульманских женщин. Веб-сайт был нацелен на мусульманских женщин, намереваясь выставить их на «аукцион».

Веб-сайт с открытым исходным кодом на веб-платформе Github, как сообщается, выбрал изображения женщин вместе с их именем и псевдонимом в Twitter — без их согласия — и дал пользователю возможность поделиться изображением с заголовком: «Ваша сделка с солли» дня… ». Веб-сайт был закрыт после того, как многие женщины и другие пользователи социальных сетей сообщили о нем и отметили его.

Однако до того, как веб-сайт был закрыт, многие пользователи социальных сетей уже публиковали скриншоты веб-сайта и делились ими, а некоторые использовали их для предупреждения заинтересованных женщин. Поскольку многие женщины сообщили о преступлении, некоторые из них предложили поддержку, в то время как многие мужчины предложили нежелательные советы, прося женщин и феминисток прекратить публиковать фотографии в Интернете, поскольку «ничего не изменится».

Инцидент произошел за несколько дней до праздника Ид-аль-Адха, который, как ожидается, состоится 21 июля. В мае 2021 года, во время праздника Эд-аль-фитр, возникла аналогичная полемика, когда учетные записи индийских социальных сетей выставили на аукционе женщин в Интернете на основе их Фотографии на праздники и непристойные комментарии в их адрес.На YouTube-канале Liberal Doge транслировались фотографии и были распространены крайне женоненавистнические комментарии по ним. Среди жертв были женщины из Индии и Пакистана. Описание видео на YouTube на хинди гласит: «Сегодня мы будем преследовать женщин глазами, полными похоти». Несколько человек обратились в социальные сети, чтобы рассказать об инциденте, а некоторые женщины также подали жалобы на канал YouTube в полицию. После этого некоторые профили, в которых были размещены фотографии женщин, удалили сообщения или заблокировали их учетные записи.

«Я не думаю, что людям, которые этим занимаются, нужна причина для объективирования и преследования этих женщин», — сказала Наджма.

Кто-то сделал приложение «Sulli Deals», в котором есть твиттер-дескриптор стольких мусульманских девушек. Вы в одном касании от того, чтобы найти девушку как свою сделку.
В этом приложении есть наши фотографии и наши имена.
Девиз приложения гласит: «Проект с открытым исходным кодом, управляемый сообществом» pic.twitter.com/Rc2vyynRMy

— K (@madeforbrettLEE) 4 июля 2021 г.

Sanghis нашли новый способ преследовать мусульманских женщин в Интернете.Они создали веб-сайт, который случайным образом выбирает изображения мусульманских девушек и дает возможность размещать их в твиттере с плакатом под названием «Your sulli deal of Day» cc: @Cyberdost pic.twitter.com/9KIWwEko7v

— Adab e Hindustan ❤️ (@adabehindustan) 4 июля 2021 г.

Неясно, намерены ли эти женщины подавать жалобу в полицию. Тем не менее, женщины, пострадавшие в результате таких домогательств в Интернете, могут обратиться в суд. Хотя это может быть запутанный с юридической точки зрения сценарий, некоторые из правовых положений о преследовании в Интернете включают раздел 66E (наказание за нарушение конфиденциальности) и раздел 67 (наказание за публикацию или передачу непристойных материалов в электронной форме) и Закон об информационных технологиях 2000 года. , а также другие положения Уголовного кодекса Индии (IPC).

Фотография, ставшая символом мусульманско-еврейской солидарности на протестах в аэропортах США — Quartz

На этой неделе было много движущихся изображений с протестов в аэропортах США. Но одно захватывающее изображение из Чикаго выделяется как напоминание о солидарности перед лицом антииммиграционной политики, которую администрация Трампа упорно работает над институционализацией.

30 января , Фотограф Chicago Tribune Нуччо ДиНуццо запечатлел короткую встречу между Мерьем, 7-летней мусульманской девочкой в ​​хиджабе и Адином, 9-летним еврейским мальчиком в кипе.Обоих детей взвалили на плечи отцов для лучшего обзора, с картонными знаками поддержки тех, кто оказался в затруднительном положении из-за неожиданного запрета нового президента США ввозить путешественников из семи стран с мусульманским большинством.

Табличка Мерьем гласила: «Любовь, любовь», в то время как Адин повторял: «Ненависти здесь нет дома».

«Я знал, что это важная фотография, — сказал ДиНуццо газете Chicago Tribune.

Нуччио ДиНуццо / Чикаго Трибьюн / TNS через Getty Images

Случайная встреча.

Отец Адина, раввин Джордан Бендат-Аппелль, рассказал Tribune, что отвез своего сына в аэропорт О’Хара в Чикаго, чтобы преподать ему урок отстаивания того, во что он верит.Бабушка и дедушка Адина по материнской линии пережили Холокост. Отец Мерьяма Фатих Йилдирим привез свою семью в тот же аэропорт, чтобы доставить домашнее печенье с шоколадной крошкой для адвокатов, помогающих задержанным путешественникам.

Пока они ждали, когда путешественники выйдут из ворот, два отца быстро подружились, обменявшись советами гурманов о кошерных стейк-хаусах. Как сказал Бендат-Аппелл в интервью Huffington Post: «Что было замечательно, так это то, что это было очень человеческое общение — не еврей и мусульманин, а два человека, которые достаточно похожи, чтобы быть братьями, — отстаивающие то, что правильно», — сказал он.

Похожие записи

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *