Юные невесты – Юные невесты в странах Азии

девочки Востока, которые слишком рано становятся жёнами и матерями / Туристический спутник

Вопреки множеству петиций от возмущенной общественности, во многих странах Азии, особенно в некрупных селениях, до сих пор практикуются браки, где невестами становятся маленькие девочки. Ничем хорошим такие отношения обычно не заканчиваются. Нередко юные невесты бегут от семьи или кончают жизнь самоубийством, чтобы избежать связи с мужчиной, который намного старше.
На фото: Йемен. Тахани, девочка в розовом, вышла замуж в 6 лет, ее мужу было 25.
Такой брак представляет собой фактически торговую сделку: родители продают девочку будущему мужу. В большинстве случаев ребенок не имеет права возразить. Впрочем, исключения случаются. Так, в Турции известна история девочки из юго-восточной провинции Урфа, которую дядя продал мужчине на 20 лет старше ее за $4600. Девочке удалось сбежать и обратиться в полицию, которая аннулировала брачный контракт.
Такое отношение к бракосочетанию стремятся объяснить религиозными учениями. Например, среди индуистских семей распространено убеждение, что семья будет благословлена, если дочь удастся сосватать до ее первой менструации.

Афганистан. 40-летний Фаиз Мохаммед и 11-летняя Гулам Хидер в ее родительском доме накануне свадьбы в селении Дамарда

Асии 14 лет, но она родила уже второго ребенка. Ее первой дочери два года, она играет рядом с матерью, у которой все еще продолжается кровотечение. Асия не имеет образования — ей неоткуда взять информацию о том, как позаботиться о своем здоровье

Нужуд стала самой молодой разведенной женой в мире. Ей было 10 лет. Муж был старше девочки втрое, увез ее из столицы Йемена Саны в деревню, где всячески над ней издевался. Когда она однажды приехала в гости к родителям, то тайком пошла в суд и потребовала развод, который был оформлен через два дня. Эта история стала знаменитой, а Нужуд впоследствии выпустила свою автобиографию. После этого громкого дела в Йемене последовали и другие разводы. В Сане развелись девочки 9 и 12 лет

Селение Дамарда, 2005 год. Гулам Хедер 11 лет, она мечтала окончить школу и стать учительницей, но девочку выдали замуж за 40-летнего Фаиза Мохаммеда. В Афганистане многие родители подобные меры объясняют желанием оградить дочерей от внебрачных связей, которые случаются во время обучения в школе. Однако из-за подобных методов девочки зачастую остаются неграмотными, так как после свадьбы перестают ходить в учебные заведения.

Ассам, Индия. Хасина вышла за Али в возрасте 13 лет. Теперь ей 14 с половиной лет, а через четыре месяца она станет мамой.

Бхопал, Индия. Бракосочетание 12-летней невесты и 14-летнего жениха.

Молодые невесты перед бракосочетанием. Эти девочки все в возрасте 14–16 лет, и они все еще надеются, что в будущем смогут получить образование.

Лицо Аиши изуродовал боевик «Талибана» за попытку побега из семьи, в которой над ней издевались все родственники.

Не все девочки дожидаются хоть какой-то помощи. Многих ужасы неравного брака заставляют прибегнуть к самоубийству путем самосожжения.

Девочки льют на себя керосин, надеясь, что от него останется шрам, который станет своеобразным знаком для семьи и кто-нибудь из родственников спасет их.

Но, как правило, подобные эксперименты приводят к серьезным инфекциям и ранам — и девочки умирают в местных больницах. Такая участь ждала Лайлу из Герата. После домогательств супруга девочка облила себя керосином в ванной комнате. Ожоги составляли 85% тела, и несмотря на то, что муж успел голыми руками потушить пожар, девочка умерла спустя два дня.

Раджани 5 лет, ее несут на свадебную церемонию ночью, потому что в Индии подобные браки считаются незаконными. Ночные церемонии становятся общей тайной в деревне.

Церемония бракосочетания Раджани и ее 14-летнего жениха. В Индии маленькие невесты после церемонии живут дома до наступления половозрелого возраста. Тогда проводится вторая церемония, после которой девочка полностью переходит под власть мужа.

Провинция Бамиян, 2010 год. Жених с невестой следуют на свадебную церемонию. Афганистан — бедная страна, в которой дочери часто служат валютой для погашения долгов.

Кандагар, 2006 год. 35-летний Джан пытался убить свою 15-летнюю жену Джамалию из-за того, что та сбежала к матери после издевательств мужа и свекрови. В итоге он нанес колотые ранения бабушке, пытавшейся защитить девочку. Теперь его берут под арест. Джамалия вышла замуж в 10 лет.

Бхопал, Индия. Еще более молодые супруги — обоим по 7 лет.

tursputnik.com

Алессандро Барикко - Юная Невеста » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

В новом романе Алессандро Барикко «Юная Невеста», как и в его знаменитом «1900-м», царит атмосфера начала ХХ века. Мы попадаем в дом, где повседневную жизнь определяют жесткие правила, а за персонажами строго закреплены роли: Отец, пользующийся непререкаемым авторитетом, взбалмошная красавица Мать, загадочная Дочь, Дядя, который лишь на краткое время пробуждается от беспробудного сна. Каждое утро из Англии приходит телеграмма от Сына. Текст ее неизменен: «Все хорошо». Но Юная Невеста, прибывшая из Аргентины, чтобы выйти замуж за Сына, поневоле нарушает сложившиеся ритуалы, ведь ей неведомо, в какую игру вовлечено Семейство и что поставлено на кон.Впервые на русском.

Алессандро Барикко

Юная Невеста

Alessandro Baricco

LA SPOSA GIOVANE

© А. Миролюбова, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016 Издательство Иностранка®

* * *

Самуэле, Себастьяно и Барбаре.

Спасибо!

Ступенек вверх тридцать шесть, каменных; старик ступает по ним не спеша, раздумчиво, словно подбирает их одну за другой и сталкивает на первый этаж: он – пастух, они – кроткое стадо. Имя ему Модесто. Он служит в этом доме пятьдесят девять лет, он тут священнодействует.

Достигнув последней ступеньки, он останавливается перед длинным коридором, не сулящим устремленному в его даль взгляду никаких неожиданностей: справа – запертые комнаты Господ, числом пять; слева – семь окон, затененных деревянными, покрытыми лаком ставнями.

Едва светает.

Он останавливается, потому как должен пополнить собственную свою систему счисления. Каждое утро, которому он в этом доме кладет начало, отмечается всегда одним и тем же манером. Так прибавляется очередная единица, затерянная среди тысяч. Итог головокружительный, но старика это не смущает: неизменное отправление одного и того же утреннего ритуала согласуется, по всей видимости, с профессией Модесто, уживается с его наклонностями и типично для его жизненного пути.

Проведя ладонями по отглаженной ткани брюк – с боков, на уровне бедер, – он поднимает голову, совсем чуть-чуть, и движется дальше размеренным шагом. Даже не взглянув на двери Господ, он останавливается у первого окна по левой стороне и открывает ставни. Все движения плавные, отточенные. Они повторяются возле каждого окна, семикратно. Только после старик оборачивается, пристально вглядываясь в свет зари, в ее лучи, проникающие сквозь стекла: каждый оттенок знаком ему, и по этому замесу он уже знает, какой испечется день, даже порой улавливает размытые обещания. Ведь ему доверятся все – поэтому важно составить мнение.

Облачно, ветер слабый, делает он вывод. Так тому и быть.

Теперь он идет обратно по коридору, на этот раз вдоль стены, которую прежде игнорировал. Открывает двери Господ, одну за другой, и громко провозглашает начало дня одной и той же фразой, которую повторяет пятикратно, не меняя ни тембра, ни каденции.

Доброе утро. Небо облачное, ветер слабый.

Потом исчезает.

Пропадает без следа, а после появляется снова, невозмутимый, в зале для завтраков.

От давних событий, о подробностях коих ныне предпочтительнее умолчать, происходит обычай этакого торжественного пробуждения, которое переходит затем в длительный праздник. Это затрагивает весь дом. Правило строгое: до зари – ни за что, никогда. Все дожидаются света и танца Модесто у семи окон. Только тогда полагают законченными заключение в постели, слепоту сна и азартные игры сновидений. Их, мертвых, голос старика возвращает к жизни.

Тогда они высыпают из комнат, не одевшись, даже на радостях позабыв плеснуть водою в глаза, сполоснуть руки. С запахами сна в волосах, на зубах, мы натыкаемся друг на друга в коридорах, на лестнице, на пороге комнат и обнимаемся, словно изгнанники, возвратившиеся домой после дальней дороги, не веря, что избежали тех чар, какие, нам кажется, несет с собой ночь. Необходимость сна разлучает нас, но теперь мы опять составляем семейство и устремляемся на первый этаж, в большую залу для завтраков, словно воды подземной реки, пробившиеся к свету, в предчувствии моря. Чаще всего мы делаем это со смехом.

Море, нам сервированное, это именно стол для завтраков – никому никогда не приходило в голову употреблять это слово в единственном числе, только множественному под силу воплотить их богатство, изобилие и несоразмерную длительность. Очевиден языческий смысл благодарения – за то, что освободились от бедствия, сна. Все устраивают незаметно скользящий Модесто и два официанта. В обычные дни, не постные и не праздничные, как правило, подаются тосты из белого и черного хлеба; завитки масла на серебре, девять разных конфитюров, мед, жареные каштаны, восемь видов выпечки, особенно непревзойденные круассаны; четыре торта разной расцветки, вазочка взбитых сливок, фрукты по сезону, всегда разрезанные с геометрической точностью; редкие экзотические плоды, красиво разложенные; свежие яйца, сваренные всмятку, в мешочек и вкрутую; местные сыры и в придачу английский сыр под названием стилтон; ветчина с фермы, нарезанная тонкими ломтиками; кубики мортаделлы; консоме из телятины; фрукты, сваренные в красном вине; печенье из кукурузной муки, анисовые пастилки для пищеварения, марципаны с черешней, ореховое мороженое, кувшин горячего шоколада, швейцарское пралине, лакричные конфеты, арахис, молоко, кофе.

Чай здесь терпеть не могут, настой ромашки приберегают для больных.

Можно теперь понять, каким образом трапеза, у большинства людей проходящая торопливо, в преддверии наступающего дня, в этом доме обретает вид сложной и нескончаемой процедуры. Как правило, за столом сидят часами, до самого обеда, которого в этом доме практически и не бывает, если иметь в виду итальянский вариант более ярко выраженного ланча. Только иногда, порознь или группами, некоторые встают из-за стола, но потом опять появляются – приодетые или умытые, – опорожнив желудки. Но такие подробности трудно заметить. Ибо за большим столом, следует сказать, собираются гости дня, родственники, знакомые, просители, поставщики, время от времени – власть имущие; священники, монахи и монашенки; каждый со своим делом. В обычае семейства принимать их так, в течение бурного завтрака, в обстановке подчеркнуто неформальной, которую никто, даже сами Господа, не отличил бы от сугубого высокомерия, позволяющего принимать гостей в пижамах. Однако свежесть масла и баснословный вкус песочного теста склоняют чашу весов в пользу сердечности. Шампанское, всегда ледяное и предлагаемое щедро, само по себе предполагает большое скопление народа.

Вот почему за столом для завтраков нередко собираются десятки людей одновременно, хотя семейство состоит всего из пяти человек, даже из четырех, поскольку Сын отбыл на Остров.

Отец, Мать, Дочь, Дядя.

Сын – временно за границей, на Острове.

Наконец, около трех дня, они расходятся по комнатам и через полчаса являются во всем блеске элегантности и свежести, что признано всеми. Основные послеполуденные (они не обедают!) часы они посвящают делам – фабрике, имениям, дому. В сумерках каждый трудится над собой – размышляет, изобретает, молится – или наносит визиты вежливости. Ужин, поздний и скромный, съедают как придется, без церемоний: над ним уже простираются крылья ночи, и мы склоняемся к тому, чтобы пренебречь ужином как некой бесполезной преамбулой. Не прощаясь, уходим в безымянность сна, и каждый как может противостоит ей.

Говорят, что на протяжении ста трех лет все в нашем семействе умирали ночью.

Этим объясняется все.

В частности, этим утром обсуждалось, насколько полезны морские купания, по каковому поводу Монсеньор, смакуя взбитые сливки, высказывал некоторые сомнения. Он прозревал в данном времяпрепровождении какую-то чуждую мораль, для него очевидную, которую, однако, не осмеливался точно определить.

Отец, человек благодушный и в случае надобности крутой, поддразнивал его:

– Будьте так любезны, Монсеньор, напомните мне, где именно в Евангелии говорится об этом.

Ответ, впрочем уклончивый, был заглушен звоном дверного колокольчика, на который сотрапезники не обратили особого внимания: очевидно, прибыл очередной гость.

Им занялся Модесто. Открыл дверь, и перед ним предстала Юная Невеста.

Ее в этот день не ждали, а может, и ждали, да позабыли.

– Я – Юная Невеста, – сказала я.

– Вы, – отметил Модесто.

Потом огляделся вокруг, изумленный, ведь неразумно было ей приезжать одной, и тем не менее нигде в обозримом пространстве не было ни души.

– Меня высадили в начале аллеи, – сказала я, – мне хотелось спокойно пройтись пешком. – И я поставила чемодан на землю.

Мне, как и было оговорено ранее, исполнилось восемнадцать лет.

– Я бы нисколько не постеснялась появиться на пляже голой, – высказывалась тем временем Мать, – если учесть мою всегдашнюю склонность к горам, – (многие из ее силлогизмов были воистину неразрешимыми). – Я могла бы назвать с десяток человек, – продолжала она, – которых видела голыми, я уж и не говорю о детях или умирающих стариках, которых тем не менее в глубине души тоже отчасти понимаю.

Она прервалась, когда Юная Невеста вошла в залу, и не столько потому, что вошла Юная Невеста, сколько потому, что ее появление предварило тревожное покашливание Модесто. Я, кажется, не упомянул, что за пятьдесят девять лет службы старик довел до совершенства горловую систему сообщения, и звуки, ее составляющие, все в семействе научились распознавать, словно знаки клинописи. Не прибегая к насильственности слов, покашливание – в редких случаях два подряд, когда требовалось выразить нечто особо связное, – прибавлялось к его жестам как суффикс, проясняющий смысл. Например, он не подавал к столу ни одного блюда, не сопроводив его точно выверенными колебаниями гортани, которым доверял свое собственное, сугубо личное мнение. В этих особых обстоятельствах он представил Юную Невесту свистом, едва намеченным, будто звучащим в отдалении. Все знали, что так он призывает к весьма высокому уровню бдительности, и по этой причине Мать прервала речь, чего она обычно не делала, ибо при нормальном положении вещей объявить ей о приходе гостя было все равно что налить воды в бокал, – она со временем эту воду спокойно выпьет. Итак, она прервала речь и повернулась к вновь прибывшей. Отметила ее незрелый возраст и заученным тоном светской дамы воскликнула:

nice-books.ru

Юные невесты в странах Азии | Fresher

Вопреки множеству петиций от возмущенной общественности во многих странах Азии, особенно в некрупных селениях, до сих пор практикуются браки, где невестами становятся маленькие девочки. Ничем хорошим такие отношения обычно не заканчиваются. Нередко юные невесты бегут от семьи или кончают жизнь самоубийством, чтобы избежать связи с мужчиной, который на много лет старше. На фото: Йемен. Тахани, девочка в розовом, вышла замуж в 6 лет, ее мужу было 25. Такой брак представляет собой фактически торговую сделку: родители продают девочку будущему мужу. В большинстве случаев ребенок не имеет права возразить. Впрочем, исключения случаются. Так, в Турции известна история девочки из юго-восточной провинции Урфа, которую дядя продал мужчине на 20 лет старше ее за $4600. Девочке удалось сбежать и обратиться в полицию, которая аннулировала брачный контракт. Такое отношение к бракосочетанию стремятся объяснить религиозными учениями. Например, среди индуистских семей распространено убеждение, что семья будет благословлена, если дочь удастся сосватать до ее первой менструации. Афганистан. 40-летний Фаиз Мохаммед и 11-летняя Гулам Хидер в ее родительском доме накануне свадьбы в селении Дамарда Асии 14 лет, но она родила уже второго ребенка. Ее первой дочери два года, она играет рядом с матерью, у которой все еще продолжается кровотечение. Асия не имеет образования — ей неоткуда взять информацию о том, как позаботиться о своем здоровье Нужуд стала самой молодой разведенной женой в мире. Ей было 10 лет. Муж был старше девочки втрое, увез ее из столицы Йемена Саны в деревню, где всячески над ней издевался. Когда она однажды приехала в гости к родителям, то тайком пошла в суд и потребовала развод, который был оформлен через два дня. Эта история стала знаменитой, а Нужуд впоследствии выпустила свою автобиографию. После этого громкого дела в Йемене последовали и другие разводы. В Сане развелись девочки 9 и 12 лет Селение Дамарда, 2005 год. Гулам Хедер 11 лет, она мечтала окончить школу и стать учительницей, но девочку выдали замуж за 40-летнего Фаиза Мохаммеда. В Афганистане многие родители подобные меры объясняют желанием оградить дочерей от внебрачных связей, которые случаются во время обучения в школе. Однако из-за подобных методов девочки зачастую остаются неграмотными, так как после свадьбы перестают ходить в учебные заведения Ассам, Индия. Хасина вышла за Али в возрасте 13 лет. Теперь ей 14 с половиной лет, а через четыре месяца она станет мамой Бхопал, Индия. Бракосочетание 12-летней невесты и 14-летнего жениха Молодые невесты перед бракосочетанием. Эти девочки все в возрасте 14–16 лет, и они все еще надеются, что в будущем смогут получить образование Лицо Аиши изуродовал боевик «Талибана» за попытку побега из семьи, в которой над ней издевались все родственники Не все девочки дожидаются хоть какой-то помощи. Многих ужасы неравного брака заставляют прибегнуть к самоубийству путем самосожжения Девочки льют на себя керосин, надеясь, что от него останется шрам, который станет своеобразным знаком для семьи и кто-нибудь из родственников спасет их Но, как правило, подобные эксперименты приводят к серьезным инфекциям и ранам — и девочки умирают в местных больницах. Такая участь ждала Лайлу из Герата. После домогательств супруга девочка облила себя керосином в ванной комнате. Ожоги составляли 85% тела, и несмотря на то, что муж успел голыми руками потушить пожар, девочка умерла спустя два дня Раджани 5 лет, ее несут на свадебную церемонию ночью, потому что в Индии подобные браки считаются незаконными. Ночные церемонии становятся общей тайной в деревне Церемония бракосочетания Раджани и ее 14-летнего жениха. В Индии маленькие невесты после церемонии живут дома до наступления половозрелого возраста. Тогда проводится вторая церемония, после которой девочка полностью переходит под власть мужа Провинция Бамиян, 2010 год. Жених с невестой следуют на свадебную церемонию. Афганистан — бедная страна, в которой дочери часто служат валютой для погашения долгов Кандагар, 2006 год. 35-летний Джан пытался убить свою 15-летнюю жену Джамалию из-за того, что та сбежала к матери после издевательств мужа и свекрови. В итоге он нанес колотые ранения бабушке, пытавшейся защитить девочку. Теперь его берут под арест. Джамалия вышла замуж в 10 лет Бхопал, Индия. Еще более молодые супруги — обоим по 7 лет

www.fresher.ru

Юные невесты в странах Азии

Вопреки множеству петиций от возмущенной общественности во многих странах Азии, особенно в некрупных селениях, до сих пор практикуются браки, где невестами становятся маленькие девочки.

Ничем хорошим такие отношения обычно не заканчиваются. Нередко юные невесты бегут от семьи или кончают жизнь самоубийством, чтобы избежать связи с мужчиной, который на много лет старше.

Йемен. Тахани, девочка в розовом, вышла замуж в 6 лет, её мужу было 25. Такой брак представляет собой фактически торговую сделку: родители продают девочку будущему мужу. В большинстве случаев ребенок не имеет права возразить. Впрочем, исключения случаются. Так, в Турции известна история девочки из юго-восточной провинции Урфа, которую дядя продал мужчине на 20 лет старше ее за $4600. Девочке удалось сбежать и обратиться в полицию, которая аннулировала брачный контракт.

Афганистан. 40-летний Фаиз Мохаммед и 11-летняя Гулам Хидер в ее родительском доме накануне свадьбы в селении Дамарда

Асии 14 лет, но она родила уже второго ребенка. Ее первой дочери два года, она играет рядом с матерью, у которой все еще продолжается кровотечение. Асия не имеет образования — ей неоткуда взять информацию о том, как позаботиться о своем здоровье

Нужуд стала самой молодой разведенной женой в мире. Ей было 10 лет. Муж был старше девочки втрое, увез ее из столицы Йемена Саны в деревню, где всячески над ней издевался. Когда она однажды приехала в гости к родителям, то тайком пошла в суд и потребовала развод, который был оформлен через два дня. Эта история стала знаменитой, а Нужуд впоследствии выпустила свою автобиографию. После этого громкого дела в Йемене последовали и другие разводы. В Сане развелись девочки 9 и 12 лет

Селение Дамарда, 2005 год. Гулам Хедер 11 лет, она мечтала окончить школу и стать учительницей, но девочку выдали замуж за 40-летнего Фаиза Мохаммеда. В Афганистане многие родители подобные меры объясняют желанием оградить дочерей от внебрачных связей, которые случаются во время обучения в школе. Однако из-за подобных методов девочки зачастую остаются неграмотными, так как после свадьбы перестают ходить в учебные заведения

Ассам, Индия. Хасина вышла за Али в возрасте 13 лет. Теперь ей 14 с половиной лет, а через четыре месяца она станет мамой

Бхопал, Индия. Бракосочетание 12-летней невесты и 14-летнего жениха

Молодые невесты перед бракосочетанием. Эти девочки все в возрасте 14–16 лет, и они все еще надеются, что в будущем смогут получить образование

Не все девочки дожидаются хоть какой-то помощи. Многих ужасы неравного брака заставляют прибегнуть к самоубийству путем самосожжения

Девочки льют на себя керосин, надеясь, что от него останется шрам, который станет своеобразным знаком для семьи и кто-нибудь из родственников спасет их

Но, как правило, подобные эксперименты приводят к серьезным инфекциям и ранам — и девочки умирают в местных больницах. Такая участь ждала Лайлу из Герата. После домогательств супруга девочка облила себя керосином в ванной комнате. Ожоги составляли 85% тела, и несмотря на то, что муж успел голыми руками потушить пожар, девочка умерла спустя два дня

Раджани 5 лет, ее несут на свадебную церемонию ночью, потому что в Индии подобные браки считаются незаконными. Ночные церемонии становятся общей тайной в деревне

Церемония бракосочетания Раджани и ее 14-летнего жениха. В Индии маленькие невесты после церемонии живут дома до наступления половозрелого возраста. Тогда проводится вторая церемония, после которой девочка полностью переходит под власть мужа

Провинция Бамиян, 2010 год. Жених с невестой следуют на свадебную церемонию. Афганистан — бедная страна, в которой дочери часто служат валютой для погашения долгов

Кандагар, 2006 год. 35-летний Джан пытался убить свою 15-летнюю жену Джамалию из-за того, что та сбежала к матери после издевательств мужа и свекрови. В итоге он нанес колотые ранения бабушке, пытавшейся защитить девочку. Теперь его берут под арест. Джамалия вышла замуж в 10 лет

Бхопал, Индия. Еще более молодые супруги — обоим по 7 лет

Источник

Вконтакте

Facebook

Twitter

Google+

Одноклассники

mirfactov.com

Юные невесты в странах Азии

Вопреки множеству петиций от возмущенной общественности во многих странах Азии, особенно в некрупных селениях, до сих пор практикуются браки, где невестами становятся маленькие девочки. Ничем хорошим такие отношения обычно не заканчиваются. Нередко юные невесты бегут от семьи или кончают жизнь самоубийством, чтобы избежать связи с мужчиной, который на много лет старше.

На фото: Йемен. Тахани, девочка в розовом, вышла замуж в 6 лет, ее мужу было 25.

Такой брак представляет собой фактически торговую сделку: родители продают девочку будущему мужу. В большинстве случаев ребенок не имеет права возразить. Впрочем, исключения случаются. Так, в Турции известна история девочки из юго-восточной провинции Урфа, которую дядя продал мужчине на 20 лет старше ее за $4600. Девочке удалось сбежать и обратиться в полицию, которая аннулировала брачный контракт.

Такое отношение к бракосочетанию стремятся объяснить религиозными учениями. Например, среди индуистских семей распространено убеждение, что семья будет благословлена, если дочь удастся сосватать до ее первой менструации.

Афганистан. 40-летний Фаиз Мохаммед и 11-летняя Гулам Хидер в ее родительском доме накануне свадьбы в селении Дамарда

Асии 14 лет, но она родила уже второго ребенка. Ее первой дочери два года, она играет рядом с матерью, у которой все еще продолжается кровотечение. Асия не имеет образования — ей неоткуда взять информацию о том, как позаботиться о своем здоровье

Нужуд стала самой молодой разведенной женой в мире. Ей было 10 лет. Муж был старше девочки втрое, увез ее из столицы Йемена Саны в деревню, где всячески над ней издевался. Когда она однажды приехала в гости к родителям, то тайком пошла в суд и потребовала развод, который был оформлен через два дня. Эта история стала знаменитой, а Нужуд впоследствии выпустила свою автобиографию. После этого громкого дела в Йемене последовали и другие разводы. В Сане развелись девочки 9 и 12 лет

Селение Дамарда, 2005 год. Гулам Хедер 11 лет, она мечтала окончить школу и стать учительницей, но девочку выдали замуж за 40-летнего Фаиза Мохаммеда. В Афганистане многие родители подобные меры объясняют желанием оградить дочерей от внебрачных связей, которые случаются во время обучения в школе. Однако из-за подобных методов девочки зачастую остаются неграмотными, так как после свадьбы перестают ходить в учебные заведения

Ассам, Индия. Хасина вышла за Али в возрасте 13 лет. Теперь ей 14 с половиной лет, а через четыре месяца она станет мамой

Бхопал, Индия. Бракосочетание 12-летней невесты и 14-летнего жениха

Молодые невесты перед бракосочетанием. Эти девочки все в возрасте 14–16 лет, и они все еще надеются, что в будущем смогут получить образование



Лицо Аиши изуродовал боевик «Талибана» за попытку побега из семьи, в которой над ней издевались все родственники

Не все девочки дожидаются хоть какой-то помощи. Многих ужасы неравного брака заставляют прибегнуть к самоубийству путем самосожжения

Девочки льют на себя керосин, надеясь, что от него останется шрам, который станет своеобразным знаком для семьи и кто-нибудь из родственников спасет их

Но, как правило, подобные эксперименты приводят к серьезным инфекциям и ранам — и девочки умирают в местных больницах. Такая участь ждала Лайлу из Герата. После домогательств супруга девочка облила себя керосином в ванной комнате. Ожоги составляли 85% тела, и несмотря на то, что муж успел голыми руками потушить пожар, девочка умерла спустя два дня

Раджани 5 лет, ее несут на свадебную церемонию ночью, потому что в Индии подобные браки считаются незаконными. Ночные церемонии становятся общей тайной в деревне

Церемония бракосочетания Раджани и ее 14-летнего жениха. В Индии маленькие невесты после церемонии живут дома до наступления половозрелого возраста. Тогда проводится вторая церемония, после которой девочка полностью переходит под власть мужа

Провинция Бамиян, 2010 год. Жених с невестой следуют на свадебную церемонию. Афганистан — бедная страна, в которой дочери часто служат валютой для погашения долгов

Кандагар, 2006 год. 35-летний Джан пытался убить свою 15-летнюю жену Джамалию из-за того, что та сбежала к матери после издевательств мужа и свекрови. В итоге он нанес колотые ранения бабушке, пытавшейся защитить девочку. Теперь его берут под арест. Джамалия вышла замуж в 10 лет

Бхопал, Индия. Еще более молодые супруги — обоим по 7 лет

источник

Если вам понравился пост, пожалуйста, поделитесь ими со своими друзьями! 🙂

musthaveforyou.mediasole.ru

Юные невесты и мужья, которые годятся им в отцы: мезальянс 21 века

Хрупкие, нежные, беззащитные — кажется, девушки, которые начинают встречаться с мужчинами, годящимся им в отцы, сами не ведают, что творят. Немудрено, что желающих открыть им глаза и дать негативную оценку происходящему, более чем достаточно. Но действительно ли состоятельные ухажеры пользуются незрелостью и неопытностью юных подруг, а те, в свою очередь, готовы обменивать свою молодость на деньги? Все ли так просто в этой схеме? Ответы на эти вопросы мы искали вместе с известным психологом Виктором Пономаренко, экспертом программы «Перезагрузка» на ТНТ.

  • Елизавета Адаменко (18 лет) и Валентин Иванов (55 лет)


    Несмотря на то, что отношения модели Елизаветы Адаменко и руководителя сингапурского представительства компании «Лукойл» (по непроверенной информации он был уволен еще в 2013 году) Валентина Иванова длятся уже несколько лет, эта история взбудоражила общественность совсем недавно

На фотографиях, сделанных сегодня на свадьбах «за миллион», жениха все чаще можно легко перепутать с отцом невесты. А в комментариях под снимками неизбежно обсуждают отнюдь не подвенечный наряд новобрачной и даже не ее кольцо, а разницу в возрасте молодоженов — и совсем не в позитивном ключе.

Если пара, в которой мужчина существенно старше своей возлюбленной, не торопится узаконить отношения и живет в гражданском браке, несмотря на рождение ребенка (а то и не одного), эффект остается прежним — подобные союзы общественным мнением по большей части осуждаются. Хотя за всю историю человечества можно было бы и попривыкнуть к мезальянсам: явление старо как мир.

Почему же этого не произошло? Что же заставляет многих людей (разного пола и возраста!) видеть в этом явлении угрозу, вызов и попрание моральных норм?

Виктор Пономаренко

У психолога Виктора Пономаренко, помогающего героиням программы «Перезагрузка» обретать не только новый имидж, но и себя, есть своя версия происходящего. Он уверен в том, что именно причины, по которым девушки выходят замуж за возрастных мужчин, смущают общественность.

«Неправильно было бы думать, что все они банальные охотницы за капиталами (хотя, скажем честно, встречаются и такие). Нередко эти юные особы нарушают негласно установленные консервативные правила (что, собственно, и бесит окружающих), руководствуясь гораздо более сложными и тонкими мотивами», — утверждает наш эксперт и объясняет психологическую подоплеку данного явления, которое грозит стать модным трендом.

Гонка за лидером


Женское соперничество вошло в легенды. Мужчины не проявляют и десятой доли от женского энтузиазма и изобретательности в соревновании за успех. Даже слово «успех» здесь не совсем подходит.
Скорее, речь идет о «состоятельности», о совокупности достижений на всех фронтах. В этом контексте замужество воспринимается молодыми женщинами как социальный лифт.

Дескать, у тебя, подруга (вышедшая замуж за молодого инженера, начинающего предпринимателя, безусого автомеханика и т. п.), лифт сомнительный во всех смыслах. Медленный, ненадежный, некомфортабельный. А у меня, гляди, скоростной, дорого-богатый, благоухающий. Съела?!


Возможно, этот мотив не афишируется грубо в лоб. Но аромат победы кружит голову одним и серьезно раздражает других. Женщины, вовлеченные на орбиту подобного соперничества, начинают между собой бесконечный, внутренне ожесточенный спор: победа это или все-таки поражение? И я не знаю примеров того, чтобы в таких спорах рождалась истина. Часто победу от поражения отличить трудно. Слишком весомы аргументы у спорящих.

Для обладательницы — счастливой и стремительной — высокого общественного положения, благоустроенного быта, «штучного» мужа (пусть даже и гражданского), от которого рождаются исключительно «элитные» дети, всегда будет оставаться недостижимой вершиной безрассудная юность.

А у ее противниц эта юная «зелень» набьет оскомину на зубах. Сладостны объятья молодого любовника, но тяжко пахать целину! Нет-нет, да электрическим током пройдет через все тело зависть к подруге, решившей, как кажется, все свои проблемы. Пусть и ценой мезальянса.

Не жалею, не зову, не плачу?

На своем веку я не встречал женщин, которые, вступив однажды в неравный брак, пожелали бы такой судьбы своим дочерям.

Разве что в авантюрном кино это увидишь, но не в жизни. Значит, не слишком-то они довольны, эти скороспелые матроны. И воспринимают свой поступок так же, как пират — ограбление: «Я делаю это для своих детей. Они вырастут честнейшими, достойнейшими и, главное, счастливыми людьми, а происхождение капиталов забудется».

Обратные же ситуации, когда дочь соперничает… с матерью и выходит замуж за обеспеченного «бобра», чтобы доказать ей, что уж свою-то жизнь она не проживет зря, мыкаясь с неудачником, мне знакомы.

Но не только желание опередить других, срезав путь к финишу житейской гонки, толкает девушек на мезальянс. Есть мотивы и поинтереснее.

Восхищай и властвуй


Кто-нибудь замечал, насколько сильно женщины стремятся властвовать в семье, управлять отношениями? По-моему, это очевидно и общеизвестно. В основе этого явления лежит и языческий матриархат, отголоски которого слышны то тут, то там ( Россия — страна женского пола, Родина — мать, в отличие от, скажем, немецкого «фатерлянда»).

И многие «христианские» столетия социальной «вторичности» женщин, до сих пор, несмотря на все достижения, борющихся с мужчинами за равные права. И постоянные женские страхи: боязнь оказаться без сил в критических обстоятельствах и превратиться в жертву, неверие в мужское благородство (оправданное, увы, ведь нередко женщины сами воспитывают своих сыновей маленькими эгоистичными подонками).


Можно долго перечислять основания для безудержного стремления жен властвовать над мужьями. Но это факт, и он, как говорится, остается фактом. Чтобы властвовать, надо иметь рычаги влияния. Выходя замуж за человека, по возрасту годящегося ей в отцы, девушка интуитивно надеется взять его в оборот своей молодостью и свежестью.

В интимных отношениях, как и в экономике, ценится редкий ресурс. Молодой мужчина не так трепетно относится к цветущей девушке (вокруг него много разнообразных «цветков»), как его пожилой собрат. Взрослому хочется покровительствовать юности, заботиться о ней, уберегать от ошибок и стрессов, и для этого есть накопленные ресурсы — деньги, власть, авторитет.

Зрелый годами мужчина становится заложником собственного якобы превосходства над молодой женой. Он считает себя не только мужем, но и отцом этой юной женщины, ее наставником, гуру. И чем больше втягивается в эту игру, тем больше слабеет перед возможностями женского манипулирования.

www.woman.ru

Алессандро Барикко, Юная Невеста – читать онлайн полностью – ЛитРес

Alessandro Baricco

LA SPOSA GIOVANE

© А. Миролюбова, перевод, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016 Издательство Иностранка®

* * *

Самуэле, Себастьяно и Барбаре.

Спасибо!

Ступенек вверх тридцать шесть, каменных; старик ступает по ним не спеша, раздумчиво, словно подбирает их одну за другой и сталкивает на первый этаж: он – пастух, они – кроткое стадо. Имя ему Модесто. Он служит в этом доме пятьдесят девять лет, он тут священнодействует.

Достигнув последней ступеньки, он останавливается перед длинным коридором, не сулящим устремленному в его даль взгляду никаких неожиданностей: справа – запертые комнаты Господ, числом пять; слева – семь окон, затененных деревянными, покрытыми лаком ставнями.

Едва светает.

Он останавливается, потому как должен пополнить собственную свою систему счисления. Каждое утро, которому он в этом доме кладет начало, отмечается всегда одним и тем же манером. Так прибавляется очередная единица, затерянная среди тысяч. Итог головокружительный, но старика это не смущает: неизменное отправление одного и того же утреннего ритуала согласуется, по всей видимости, с профессией Модесто, уживается с его наклонностями и типично для его жизненного пути.

Проведя ладонями по отглаженной ткани брюк – с боков, на уровне бедер, – он поднимает голову, совсем чуть-чуть, и движется дальше размеренным шагом. Даже не взглянув на двери Господ, он останавливается у первого окна по левой стороне и открывает ставни. Все движения плавные, отточенные. Они повторяются возле каждого окна, семикратно. Только после старик оборачивается, пристально вглядываясь в свет зари, в ее лучи, проникающие сквозь стекла: каждый оттенок знаком ему, и по этому замесу он уже знает, какой испечется день, даже порой улавливает размытые обещания. Ведь ему доверятся все – поэтому важно составить мнение.

Облачно, ветер слабый, делает он вывод. Так тому и быть.

Теперь он идет обратно по коридору, на этот раз вдоль стены, которую прежде игнорировал. Открывает двери Господ, одну за другой, и громко провозглашает начало дня одной и той же фразой, которую повторяет пятикратно, не меняя ни тембра, ни каденции.

Доброе утро. Небо облачное, ветер слабый.

Потом исчезает.

Пропадает без следа, а после появляется снова, невозмутимый, в зале для завтраков.

От давних событий, о подробностях коих ныне предпочтительнее умолчать, происходит обычай этакого торжественного пробуждения, которое переходит затем в длительный праздник. Это затрагивает весь дом. Правило строгое: до зари – ни за что, никогда. Все дожидаются света и танца Модесто у семи окон. Только тогда полагают законченными заключение в постели, слепоту сна и азартные игры сновидений. Их, мертвых, голос старика возвращает к жизни.

Тогда они высыпают из комнат, не одевшись, даже на радостях позабыв плеснуть водою в глаза, сполоснуть руки. С запахами сна в волосах, на зубах, мы натыкаемся друг на друга в коридорах, на лестнице, на пороге комнат и обнимаемся, словно изгнанники, возвратившиеся домой после дальней дороги, не веря, что избежали тех чар, какие, нам кажется, несет с собой ночь. Необходимость сна разлучает нас, но теперь мы опять составляем семейство и устремляемся на первый этаж, в большую залу для завтраков, словно воды подземной реки, пробившиеся к свету, в предчувствии моря. Чаще всего мы делаем это со смехом.

Море, нам сервированное, это именно стол для завтраков – никому никогда не приходило в голову употреблять это слово в единственном числе, только множественному под силу воплотить их богатство, изобилие и несоразмерную длительность. Очевиден языческий смысл благодарения – за то, что освободились от бедствия, сна. Все устраивают незаметно скользящий Модесто и два официанта. В обычные дни, не постные и не праздничные, как правило, подаются тосты из белого и черного хлеба; завитки масла на серебре, девять разных конфитюров, мед, жареные каштаны, восемь видов выпечки, особенно непревзойденные круассаны; четыре торта разной расцветки, вазочка взбитых сливок, фрукты по сезону, всегда разрезанные с геометрической точностью; редкие экзотические плоды, красиво разложенные; свежие яйца, сваренные всмятку, в мешочек и вкрутую; местные сыры и в придачу английский сыр под названием стилтон; ветчина с фермы, нарезанная тонкими ломтиками; кубики мортаделлы; консоме из телятины; фрукты, сваренные в красном вине; печенье из кукурузной муки, анисовые пастилки для пищеварения, марципаны с черешней, ореховое мороженое, кувшин горячего шоколада, швейцарское пралине, лакричные конфеты, арахис, молоко, кофе.

Чай здесь терпеть не могут, настой ромашки приберегают для больных.

Можно теперь понять, каким образом трапеза, у большинства людей проходящая торопливо, в преддверии наступающего дня, в этом доме обретает вид сложной и нескончаемой процедуры. Как правило, за столом сидят часами, до самого обеда, которого в этом доме практически и не бывает, если иметь в виду итальянский вариант более ярко выраженного ланча. Только иногда, порознь или группами, некоторые встают из-за стола, но потом опять появляются – приодетые или умытые, – опорожнив желудки. Но такие подробности трудно заметить. Ибо за большим столом, следует сказать, собираются гости дня, родственники, знакомые, просители, поставщики, время от времени – власть имущие; священники, монахи и монашенки; каждый со своим делом. В обычае семейства принимать их так, в течение бурного завтрака, в обстановке подчеркнуто неформальной, которую никто, даже сами Господа, не отличил бы от сугубого высокомерия, позволяющего принимать гостей в пижамах. Однако свежесть масла и баснословный вкус песочного теста склоняют чашу весов в пользу сердечности. Шампанское, всегда ледяное и предлагаемое щедро, само по себе предполагает большое скопление народа.

Вот почему за столом для завтраков нередко собираются десятки людей одновременно, хотя семейство состоит всего из пяти человек, даже из четырех, поскольку Сын отбыл на Остров.

Отец, Мать, Дочь, Дядя.

Сын – временно за границей, на Острове.

Наконец, около трех дня, они расходятся по комнатам и через полчаса являются во всем блеске элегантности и свежести, что признано всеми. Основные послеполуденные (они не обедают!) часы они посвящают делам – фабрике, имениям, дому. В сумерках каждый трудится над собой – размышляет, изобретает, молится – или наносит визиты вежливости. Ужин, поздний и скромный, съедают как придется, без церемоний: над ним уже простираются крылья ночи, и мы склоняемся к тому, чтобы пренебречь ужином как некой бесполезной преамбулой. Не прощаясь, уходим в безымянность сна, и каждый как может противостоит ей.

Говорят, что на протяжении ста трех лет все в нашем семействе умирали ночью.

Этим объясняется все.

В частности, этим утром обсуждалось, насколько полезны морские купания, по каковому поводу Монсеньор, смакуя взбитые сливки, высказывал некоторые сомнения. Он прозревал в данном времяпрепровождении какую-то чуждую мораль, для него очевидную, которую, однако, не осмеливался точно определить.

Отец, человек благодушный и в случае надобности крутой, поддразнивал его:

– Будьте так любезны, Монсеньор, напомните мне, где именно в Евангелии говорится об этом.

Ответ, впрочем уклончивый, был заглушен звоном дверного колокольчика, на который сотрапезники не обратили особого внимания: очевидно, прибыл очередной гость.

Им занялся Модесто. Открыл дверь, и перед ним предстала Юная Невеста.

Ее в этот день не ждали, а может, и ждали, да позабыли.

– Я – Юная Невеста, – сказала я.

– Вы, – отметил Модесто.

Потом огляделся вокруг, изумленный, ведь неразумно было ей приезжать одной, и тем не менее нигде в обозримом пространстве не было ни души.

– Меня высадили в начале аллеи, – сказала я, – мне хотелось спокойно пройтись пешком. – И я поставила чемодан на землю.

Мне, как и было оговорено ранее, исполнилось восемнадцать лет.

– Я бы нисколько не постеснялась появиться на пляже голой, – высказывалась тем временем Мать, – если учесть мою всегдашнюю склонность к горам, – (многие из ее силлогизмов были воистину неразрешимыми). – Я могла бы назвать с десяток человек, – продолжала она, – которых видела голыми, я уж и не говорю о детях или умирающих стариках, которых тем не менее в глубине души тоже отчасти понимаю.

Она прервалась, когда Юная Невеста вошла в залу, и не столько потому, что вошла Юная Невеста, сколько потому, что ее появление предварило тревожное покашливание Модесто. Я, кажется, не упомянул, что за пятьдесят девять лет службы старик довел до совершенства горловую систему сообщения, и звуки, ее составляющие, все в семействе научились распознавать, словно знаки клинописи. Не прибегая к насильственности слов, покашливание – в редких случаях два подряд, когда требовалось выразить нечто особо связное, – прибавлялось к его жестам как суффикс, проясняющий смысл. Например, он не подавал к столу ни одного блюда, не сопроводив его точно выверенными колебаниями гортани, которым доверял свое собственное, сугубо личное мнение. В этих особых обстоятельствах он представил Юную Невесту свистом, едва намеченным, будто звучащим в отдалении. Все знали, что так он призывает к весьма высокому уровню бдительности, и по этой причине Мать прервала речь, чего она обычно не делала, ибо при нормальном положении вещей объявить ей о приходе гостя было все равно что налить воды в бокал, – она со временем эту воду спокойно выпьет. Итак, она прервала речь и повернулась к вновь прибывшей. Отметила ее незрелый возраст и заученным тоном светской дамы воскликнула:

– Милая!

Она не имела ни малейшего понятия о том, кто пришел.

 

Потом в ее мозгу, традиционно неупорядоченном, должно быть, сработала какая-то пружина, потому что она осведомилась:

– Какой сейчас месяц?

Кто-то ответил: «Май»; возможно, Аптекарь, которого шампанское наделило необычайной проницательностью.

Тогда Мать снова повторила: «Милая!» – на этот раз осознавая, что она говорит.

Невероятно, как скоро в этом году наступил май, подумала она.

Юная Невеста слегка поклонилась.

Они об этом позабыли, только и всего. Сговор состоялся, но уже так давно, что совсем выпал из памяти. Из чего не следовало, будто они передумали: это было бы в любом случае слишком утомительно. Решение, единожды принятое, никогда не менялось в этом доме по очевидным причинам экономии чувств. Просто время пролетело с быстротой, которую им не было нужды отмечать особо, и вот Юная Невеста явилась, вероятно, чтобы осуществить то, что давно было оговорено и всеми одобрено официально: а именно – выйти замуж за Сына.

Неловко в этом признаваться, но, если взглянуть в лицо фактам, Сына-то в наличии не было.

Тем не менее никому не показалось, будто следует безотлагательно оповещать о данной подробности, и каждый без колебаний присоединился к общему радостному хору, где радушие сплеталось с удивлением, облегчением и благодарностью: последняя относилась к тому, как все-таки жизнь идет своим чередом, невзирая на присущую людям рассеянность.

Поскольку я уже начал рассказывать эту историю (несмотря на обескураживающий ряд превратностей, осадивших меня и способных отбить охоту к подобному предприятию), не могу теперь уклониться и вынужден начертать ясную геометрию фактов, по мере того как понемногу припоминаю их, отметив, например, что Сын и Юная Невеста встретились, когда ей было пятнадцать, а ему – восемнадцать, постепенно различая и различив наконец друг в друге великолепный способ подправить сердечную робость и тоску молодых лет. Сейчас не время объяснять, каким именно путем, важно только уяснить себе, что скорее стремительным, они счастливо пришли к заключению, что хотят пожениться. Обеим семьям это показалось непостижимым по причинам, которые я, возможно, отыщу способ прояснить, если снедающая меня грусть в конце концов ослабит хватку: но необычная личность Сына, которую я рано или поздно соберусь с силами описать, и прозрачно-чистая решимость Юной Невесты, передать которую я надеюсь с подобающей ясностью рассудка, требовали определенной осмотрительности. Договорились, что будет лучше для начала наметить план, и приступили к распутыванию некоторых узлов технического характера, самым сложным из которых оказалось не полное совпадение социального статуса соответствующих семейств. Следует напомнить, что Юная Невеста была единственной дочерью богатого скотовода, который, впрочем, мог похвастаться пятью сыновьями, между тем как Сын принадлежал к семейству, которое вот уже три поколения подряд проедало доходы от производства и продажи шерстяных и прочих тканей довольно высокого качества. Ни с той ни с другой стороны не чувствовалось недостатка в деньгах, но, вне всякого сомнения, то были деньги разных видов: одни извлекались из ткацких станков и старинной элегантности, другие – из навоза и атавистически тяжкого труда. Образовалась как бы просека, пограничная полоса мирной нерешимости, которую преодолели одним прыжком, когда Отец торжественно провозгласил, что союз между богатством агрария и промышленным капиталом представляет собой естественное развитие предпринимательства на севере, указующее светлый путь преобразований для всей Страны. Из чего следовала необходимость преодолеть социальные предрассудки, уже отошедшие в прошлое. Поскольку он изложил дело в столь точных выражениях, сдобрив, правда, их логическую последовательность парой искусно вставленных крепких словечек, его аргументы всем показались убедительными, столь безупречно сочетались в них доводы рассудка и верная интуиция. Мы решили, что будет правильным подождать, пока Юная Невеста станет немного менее юной: следовало избежать возможных сравнений столь взвешенного брачного союза с определенного рода крестьянскими свадьбами, поспешными и отчасти основанными на животных инстинктах. Ожидание для всех не только оказалось несомненно удобным, но и послужило, как мы полагали, утверждению высших моральных норм. Местный клир не замедлил это одобрить, невзирая на крепкие словечки.

Значит, все-таки они поженятся.

Коль скоро я добрался до этого и нынче вечером ощущаю некую безрассудную легкость, может быть происходящую от унылого освещения в комнате, которую мне предоставили, добавлю, пожалуй, кое-что по поводу событий, произошедших вскоре после объявления помолвки, причем, что удивительно, свершились они по инициативе отца Юной Невесты. Он был молчаливым, может быть, по-своему добрым, но вспыльчивым, вернее, непредсказуемым, будто бы слишком тесное общение с некоторыми породами тяглового скота внушило и ему склонность к неожиданным поступкам, чаще всего безобидным. Однажды он скупыми словами сообщил о решении привести свои дела к окончательному и бесповоротному процветанию, переселившись в Аргентину и приступив к завоеванию тамошних пастбищ и рынков, которые изучил во всех подробностях в течение препаскуднейших зимних вечеров, замкнутых в кольцо тумана. Знакомые, слегка обескураженные, полагали, что подобное решение, должно быть, принято не без оглядки на супружеское ложе, давно остывшее, либо причиной тому явилась некая иллюзия запоздалой молодости, а возможно, ребяческое стремление к безбрежным горизонтам. Он пересек океан с тремя сыновьями, из необходимости, и Юной Невестой, ради утешения. Жену и других троих сыновей он оставил присматривать за имением, предполагая вызвать их к себе, если дела пойдут как надо, что и сделал через год, продав заодно все, чем владел на родине, целое свое состояние поставив на карточный стол пампы. Перед отъездом, однако, он нанес визит Отцу Сына и заверил собственной честью, что Юная Невеста явится в день своего восемнадцатилетия, чтобы исполнить брачное обещание. Мужчины обменялись рукопожатием, которое в тех краях почиталось священным.

Что же до обрученных, то они, прощаясь, выглядели спокойными, но в глубине души испытывали растерянность: должен заметить, что у них были веские причины и для того, и для другого.

После отплытия аграриев Отец несколько дней провел в несвойственном ему молчании, пренебрегая делами и привычками, которым обычно следовал неукоснительно. Некоторые из самых его незабвенных решений порождались подобными исчезновениями, поэтому все семейство уже смирилось с мыслью о великих новшествах, когда Отец в конечном итоге высказался, коротко, но чрезвычайно ясно. Он изрек, что у каждого есть своя Аргентина и что для них, текстильных магнатов, Аргентина именуется Англией. В самом деле, он уже какое-то время поглядывал через Ла-Манш на некоторые фабрики, где самым поразительным образом было оптимизировано производство, что, между прочим, сулило головокружительные прибыли. Надо бы съездить посмотреть, сказал Отец, и, возможно, что-то позаимствовать. Потом обернулся к Сыну:

– Ты и поедешь, раз обзавелся семьей, – заявил он, несколько передергивая факты и опережая события.

И Сын уехал, вполне счастливый, с заданием выведать английские секреты и позаимствовать лучшее ради будущего процветания семейства. Никто не ожидал, что он вернется через пару недель, а потом никто и не заметил, что с его отъезда прошло много месяцев. Уж так они жили, игнорируя последовательность дней, поскольку стремились проживать один-единственный день, совершенный, повторяемый до бесконечности: стало быть, время было для них феноменом нестойких очертаний, звуком иноземной речи.

Каждое утро Сын присылал нам из Англии телеграмму, неизменно гласившую: Все хорошо. Это, очевидно, имело отношение к ночной угрозе. То была единственная новость, которую мы, в доме, действительно хотели бы узнать: что касается остального, нас слишком бы отяготило сомнение в том, что Сын во время длительного отсутствия неукоснительно исполняет свой долг, скрашивая его разве что каким-нибудь невинным развлечением, в чем ему можно только позавидовать. Очевидно, что в Англии было много ткацких фабрик, и все они требовали глубокого изучения. Мы перестали ждать: ведь все равно он когда-нибудь вернется.

Но первой вернулась Юная Невеста.

– Дай посмотреть на тебя, – после того как убрали со стола, сказала Мать, сияя.

На нее посмотрели все.

Все отметили что-то такое, некий оттенок, который не смогли бы определить.

Определил его Дядя, пробудившись ото сна, которому долго уже предавался, растянувшись в кресле и крепко сжимая в руке бокал с шампанским.

– Синьорина, должно быть, вы много танцевали в тех краях. Рад за вас.

Затем он глотнул шампанского и снова заснул.

Дядю в семействе весьма привечали, он был незаменим. Таинственный синдром, которым, насколько известно, страдал он один, погружал его в беспробудный сон, из которого он выходил на очень короткое время только для того, чтобы принять участие в общей беседе, причем настолько точно попадал в тему, что мы стали воспринимать это как должное вопреки всякой логике. Каким-то образом он был в состоянии воспринимать, даже во сне, все, что происходило вокруг и что говорилось. И еще: то, что он являлся к нам из иных измерений, часто придавало ему такую ясность суждения, такой особенный взгляд на вещи, что его пробуждения и соответствующие высказывания приобретали смысл оракула, служили прорицаниями. Нас это очень ободряло, мы знали, что в любой момент можем рассчитывать, приберегая его про запас, на ум настолько умиротворенный, что он, словно по волшебству, мог распутать любой узел, какой бы ни завязался в домашних спорах и повседневном быту. К тому же нас далеко не огорчало изумление посторонних при виде таких необычайных свершений, что придавало нашему дому еще более привлекательности. Возвращаясь к своим семьям, гости нередко уносили с собой обросшие легендами воспоминания о человеке, который мог во сне совершать самые сложные движения: то, как он держал в руке бокал шампанского, полный до краев, – всего лишь бледный пример. Во сне он мог побриться, и нередко видели, как он спал, играя на фортепиано, хотя и в несколько замедленном темпе. Некоторые утверждали, будто видели, как Дядя, совершенно погруженный в сон, играл в теннис и просыпался только при смене сторон. Я сообщаю об этом в силу долга хрониста, но еще и потому, что сегодня, кажется, усмотрел некую связность во всем, что происходит со мной, и вот уже пару часов мне не трудно расслышать звуки, которые в иную пору, в тисках уныния, онемевают: услышал, например, как позвякивает жизнь, часто-часто, рассыпаясь по мраморному столику времени, словно жемчуг с порванной нитки. Развлекать живущих – особая потребность.

– Вот именно: вы, наверное, много танцевали, – закивала Мать, – лучше и не скажешь; и к тому же я никогда не любила фруктовые торты, – (многие из ее силлогизмов были и в самом деле неразрешимы).

– Танго? – взволновался нотариус Бертини, для которого уже в самом слове «танго» заключалось нечто сексуальное.

– Танго? В Аргентине? В тамошнем климате? – осведомилась Мать, обращаясь непонятно к кому.

– Уверяю вас: танго совершенно точно происходит из Аргентины, – стоял на своем нотариус.

Тут послышался голос Юной Невесты:

– Я три года прожила в пампе. До ближайшего соседа – два дня верхом. Раз в месяц священник привозил нам причастие. Раз в год мы отправлялись в Буэнос-Айрес, рассчитывая успеть к открытию сезона в Опере. Но нам никогда не удавалось прибыть вовремя. Все всегда оказывалось дальше, чем мы думали.

– Это решительно непрактично, – заметила Мать. – Как твой отец собирался найти тебе мужа в подобных обстоятельствах?

Кто-то напомнил ей, что Юная Невеста уже обручена с Сыном.

– Ну разумеется. Полагаете, я не знаю? Я высказала общее соображение.

– Но что правда, то правда, – продолжила Юная Невеста, – они там танцуют танго. Это очень красиво.

Наметилось таинственное колебание пространства, которое всегда предвещало прихотливые пробуждения Дяди.

– Танго дарит прошлое тому, кто не жил, и будущее тому, кто не надеется, – изрек он и задремал опять.

Тем временем Дочь, сидевшая рядом с Отцом, молча смотрела.

Она была тех же лет, что и Юная Невеста, тех лет, к слову сказать, которые для меня уже миновали давным-давно. (Сейчас, вновь думая о Дочери, я вижу одно большое смутное пятно, а кроме того, что любопытно, втуне пропадающую красоту, невиданную и бесполезную. К тому же это возвращает меня к истории, которую я не преминул бы рассказать не только ради спасения собственной жизни, но и по той простой причине, что рассказывать истории – мое ремесло.) Итак, я говорил о Дочери. Она унаследовала красоту, которая в тех краях считалась аристократической: хотя местным женщинам и достались отдельные блистательные черты, строго определенные – разрез глаз, стройные ноги, волосы цвета воронова крыла, – но не в таком полном, законченном совершенстве – очевидно, век за веком, на протяжении бесчисленных поколений эта порода улучшалась, – какое еще сохранялось в Матери, а в Дочери чудесным образом повторилось, позлащенное счастливым возрастом юности. И до сих пор все складно. Но правда обнаруживает себя, стоит мне выйти из моей элегантной неподвижности и сделать хоть шаг, непременно срывая весь банк невезения, по той неустранимой причине, что я – калека. Несчастный случай, мне было тогда около восьми лет. Кем-то оставленная телега, вдруг забаловавшая лошадь, на узкой городской улочке, зажатой между домами. Знаменитые врачи, приглашенные из-за границы, довершили дело, не потому, что были некомпетентны, просто не повезло, они добились, чего могли, сложным путем, и очень болезненным. Теперь я хожу, приволакивая ногу, правую: ей, вычерченной по совершенному шаблону, придан косный, несуразный вес, и не понимает она, как пребывать в гармонии с остальным телом. Нога эта тяжелая, отчасти мертвая. Да и рука не совсем в порядке, она, похоже, может находиться только в трех положениях, не слишком-то изящных. Всякий сказал бы, что это искусственная рука. Итак, видеть, как я встаю со стула и иду кому-нибудь навстречу, поздороваться или так, из вежливости, – незаурядный опыт, слово «разочарование» его описывает весьма бледно. Красивая превыше всех похвал, я разламываюсь при первом же шаге, и восхищение мгновенно обрушивается в жалость, а желание – в чувство неловкости.

 

Все это я знаю. Но нет у меня ни склонности к печали, ни таланта боли.

Когда разговор перешел на позднее цветение черешен, Юная Невеста подошла к Дочери, наклонилась и расцеловала ее в обе щеки. Та не поднялась: хотела в данный миг оставаться красивой. Они заговорили вполголоса, как давние подруги, а может, из-за внезапно возникшего желания подружиться. Дочь интуитивно поняла, что Юная Невеста научилась быть далекой и вряд ли откажется от этого навыка, избрав именно такую, особую и неподражаемую, форму элегантности. Подумала: она всегда будет наивной и таинственной. Ее станут обожать.

Потом, когда уже вынесли первые пустые бутылки из-под шампанского, общая беседа вдруг застопорилась, словно по волшебству, и в наступившей тишине Юная Невеста очень чинно осведомилась, можно ли ей задать вопрос.

– Ну разумеется, милая.

– Сына нет дома?

– Сына… – повторила Мать, она тянула время, надеясь, что Дядя выйдет из иного измерения и поможет ей, но этого не случилось. – Ах да, Сына, конечно, – спохватилась она. – Сын, конечно же, мой Сын: да, хороший вопрос. – Она обернулась к Отцу. – Дорогой?..

– В Англии, – заявил Отец с абсолютной безмятежностью. – Вы, синьорина, имеете представление о том, что такое Англия?

– Думаю, да.

– Ну так вот: Сын в Англии. Но не иначе как временно.

– В том смысле, что он вернется?

– Без всякого сомнения, едва лишь мы вызовем его.

– И вы его правда вызовете?

– Определенно нам следует это сделать как можно скорее.

– Прямо сегодня, – постановила Мать с ослепительной улыбкой, которую приберегала для особых случаев.

Итак, в послеполуденный час – но не раньше, чем завершилась литургия завтрака, – Отец сел за письменный стол и позволил себе принять к сведению то, что случилось. Он обыкновенно делал это с некоторой задержкой, я имею в виду, принимал к сведению события жизни, в особенности те, которые привносили в ее течение определенный беспорядок, – мне, однако, не хотелось бы, чтобы такую его привычку сочли неким проявлением вялой и тупой неспособности к действию. На самом деле он осторожничал сознательно, по медицинским показаниям. Все знали, что Отец родился с пороком, который сам любил называть «неисправность сердца»; выражение это не следует воспринимать в сентиментальном контексте: что-то в его сердечной мышце непоправимо расщепилось, еще когда он зародышем прирастал в материнской утробе, и в итоге он родился со стеклянным сердцем: с этим в конце концов примирились сначала врачи, а потом и он сам. Средств против этого не существовало, разве что осторожное, замедленное сближение с миром. Если верить справочникам, какое-то особенное потрясение или спонтанно испытанное чувство могло в единый миг унести его. Отец, однако, знал по опыту, что не следует все воспринимать буквально. Он понимал, что живет взаймы, и выработал привычку к осторожности, склонность к порядку и смутную уверенность в том, что его влечет по жизни особая судьба. Отсюда же проистекало его природное добродушие и от случая к случаю вспышки гнева. Хочется добавить, что смерти Отец не боялся: он проникся к ней таким доверием, чуть ли не сжился с ней, что знал определенно: ее приход он почувствует вовремя и употребит во благо.

Итак, в тот день он не слишком спешил принять к сведению приезд Юной Невесты. И все же, разобравшись с обычными неотложными делами, он не стал уклоняться от задачи, ожидавшей решения: согнулся над письменным столом и сочинил текст телеграммы, руководствуясь элементарными требованиями экономии средств и стремлением достичь неопровержимой ясности, в данном случае необходимой. Он записал следующие слова:

Вернулась Юная Невеста. Поторопись.

Мать, со своей стороны, решила, это даже не обсуждается, раз у Юной Невесты нет собственного дома, а в каком-то смысле и семьи, поскольку все имущество и вся родня перекочевали в Южную Америку, она останется ждать здесь, у них. Поскольку Монсеньор не высказал никаких возражений морального толка, исходя из отсутствия Сына под семейным кровом, Модесто приказали подготовить комнату для гостей, о которой, однако, было известно очень мало, ибо в доме никто никогда не гостил. Хотя все были более-менее уверены, что она где-то есть. В последний раз была.

– Не нужно никакой комнаты для гостей, она будет спать у меня, – спокойно сказала Дочь. Она изрекла это сидя, а в таких случаях ее красота исключала какие бы то ни было возражения. – Если, конечно, ей это будет приятно, – добавила Дочь, ловя взгляд Юной Невесты.

– Будет, – кивнула Юная Невеста.

Так она стала частью Дома; воображая, что войдет туда женой, она теперь оказалась сестрой, дочерью, гостьей, приятной компанией, украшением. Она естественно вошла в эти роли и быстро усвоила тон и темп жизни, ей неизвестной. Она отмечала странности, но редко доходила до того, чтобы заподозрить абсурд. Через несколько дней после приезда Модесто подошел к ней и со всем уважением дал понять, что, если она ощущает необходимость в каких-то разъяснениях, он почтет за честь их предоставить.

– Есть какие-то правила, которые я не уловила? – спросила Юная Невеста.

– Если позволите, я бы назвал четыре основных, чтобы не разбрасываться по пустякам, – сказал Модесто.

– Давайте.

– Ночи следует бояться, думаю, вам об этом уже сообщили.

– Да, конечно. Сперва мне казалось, будто это легенда, но потом я поняла, что нет.

– Именно так. Это первое.

– Бояться ночи.

– Скажем, относиться с почтением.

– С почтением.

– Точно. Второе: несчастье не приветствуется.

– Ах нет?

– Поймите меня правильно: это следует воспринимать в определенных рамках.

– И в каких же?

– За три поколения семейство накопило порядочное состояние, и если бы вы вздумали спросить у меня, как удалось достичь подобного результата, я бы позволил себе отметить следующие причины: талант, отвага, коварство, счастливые заблуждения и глубокое, цельное, непогрешимое чувство экономии. Говоря об экономии, я имею в виду не только деньги. В этом семействе ничего не тратится даром. Вы следите за моей мыслью?

– Конечно.

– Видите ли, все здесь склоняются к мнению, что несчастье – напрасная трата времени, а стало быть, роскошь, которой еще определенное количество лет никто не сможет себе позволить. Возможно, в будущем. Но сейчас ни одному обстоятельству жизни, каким бы оно ни было тяжелым, не позволяется вырвать у духа что-то большее, нежели кратковременная растерянность. Несчастье крадет время у радости, а на радости зиждется благоденствие.

www.litres.ru

Похожие записи

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о